Только нащупать, — пояснила тем временем Маргарет.
Теперь диагност показал правильный, белый свет.
— Приводи ее в сознание, Вальтер, — приказал король.
— А что это за артефакт? — прошептала Тамира.
Маргарет пожала плечами:
— Вариантов очень много."
"Приведенная в сознание Глорейн обвела всех безразличным взглядом, посмотрела на веревку и криво усмехнулась:
— Несложно было? Вчетвером-то?
— Тебя я вырубила, — подбоченилась Тамира, — а они уже на готовое пришли. Но несли мужчины тебя вдвоем. Для одного ты тяжеловата.
Корнелия пошла некрасивыми пятнами.
— Нелли, зачем ты здесь? — устало спросил король.
И ректор со смирением понял, что злым и плохим придется стать ему.
— Я хотела за вас замуж, — на глазах у Корнелии закипели слезы. — Вы были героем моего детства — приходили, спрашивали, как у меня дела. Понимали, как никто другой.
— Нелли, журавликов мы не взяли, — король вытащил из кармана маленький шар, — но вот это — малый шар Истины. И он показывает твою ложь.
— Интересно, — Маргарет подошла к Корнелии и обернула вокруг ее шеи веревку.
— Если это обманка, то почему журавлики горели? — удивилась Тамира.
Маргарет таинственно улыбнулась и проворковала:
— На эту тему я буду писать дипломную работу. Тогда и узнаете.
Она не собиралась прямо сейчас уточнять, что журавлики горели, потому что она их поджигала. Поскольку предположила, что Глорейн попытается соврать как минимум два раза.
— Дашь почитать? — тут же подскочила Тамира.
— Разумеется, — кивнула Маргарет.
— Итак, Нелли, зачем ты здесь? — мягко спросил король.
Мэдчен Глорейн сверлила взглядом шар Истины. Чуть помолчав, она коротко выдохнула:
— Может, вы меня развяжете?
— Нет, — коротко рыкнул Вальтер. — Лин, если ее цель убить тебя — то сейчас идеальный момент.
— Если бы я кого и решила убивать, то суку Саддэн, — скривилась Корнелия. — Во все влезла. Правду говорили, Первый Клинок был как заноза в заднице.
— Ай-яй, как некуртуазно, — хмыкнула Маргарет.
— Грубо, но по сути верно, — ностальгически улыбнулся Вальтер. — Гаррет был очень дотошным в вопросах безопасности. К остальному он относился равнодушно.