Повернувшись к мужу, она взорвалась, брызжа слюной от безумного возмущения:
– Вы… вы сумасшедший! На сей раз вы похитили священника! В самом деле! Вы украли священника прямо из святого монастыря!
Переведя взгляд с всадников на нее, Ройс смотрел с вежливым спокойствием, и его крайнее безразличие лишь разожгло в ней ярость.
– Они вас повесят за это! – пророчествовала Дженни со злобной радостью. – Сам папа об этом позаботится! Они отрубят вам голову, потом утопят и четвертуют, насадят голову на кол, а внутренности швырнут на съедение…
– Я вас умоляю, – взмолился Ройс с преувеличенным содроганием, – от ваших слов меня будут мучить кошмары.
Его таланта посмеиваться над судьбой и не задумываться о своих преступлениях Дженни уже не могла вынести. Голос ее охрип до сдавленного шепота, она смотрела на него через плечо, как на загадочное нечеловеческое создание, не поддающееся пониманию.
– Есть ли предел вашей наглости?
– Нет, – отрезал он.
Он дернул поводья, повернул Зевса к дороге, пришпорил, и тут как раз их нагнали Арик с братом Грегори. Отведя взгляд от каменного лица Ройса, Дженни вцепилась в развевающуюся гриву коня и сочувственно посмотрела на бедного брата Грегори, который проехал мимо, устремив на нее вытаращенные от страха жалобные глаза, выражающие немую мольбу."
"Они неслись с головокружительной скоростью до заката, время от времени останавливаясь ровно настолько, чтобы дать отдохнуть и напиться коням.
Устало морщась, она выбралась из зарослей, где скрывалась от мужчин, попыталась разодрать пальцами безнадежно свалявшиеся волосы, проковыляла к костру и бросила убийственный взгляд на опустившегося на одно колено Ройса, который подкидывал в огонь поленья и казался одновременно и отдыхающим, и настороженным.
– Должна заметить, – обратилась она к его широченной спине, – если именно такую жизнь вы вели все прошедшие годы, вам остается много чего пожелать.