– Но они обнаружили караван с аббатисой в сопровождении дюжины человек, который с излишней поспешностью двигался к Меррику. В отличие от того, что вы имеете все основания думать, – с кривой усмешкой добавил он, – ни у людей моих, ни у меня нет обыкновения нападать на священнослужителей. Однако, следуя моим распоряжениям, они расспросили компанию, на сей чрезвычайный случай убедив аббатису, что приданы ей для охраны. Она, в свою очередь, охотно призналась, что едет за вами.
Изящно изогнутые брови Дженни озадаченно и недоуменно нахмурились, и Ройс почти пожалел, что решил поведать ей правду.
– Дальше, – сказала она.
– Аббатиса с компанией задержалась из-за проливных дождей на севере, поэтому, между прочим, вашему отцу и благочестивому брату Бенедикту пришлось изобретать бессмысленное объяснение, будто бы добрый монах на минуточку занемог и не в силах свершить обряд. По словам аббатисы выходило, что некая леди Дженнифер Меррик решила удалиться в монастырь в результате нежеланного замужества.
Отец ваш задумывал идеальную месть: поскольку наш брак до сего происшествия был бы уже заключен, об аннуляции для меня не могло быть и речи. Конечно, потребовался бы развод. Лишившись возможности жениться вторично, я лишался и возможности произвести на свет законного наследника, и таким образом все это – Клеймор и остальное мое достояние – вновь перешло бы к королю после моей смерти.
– Я… я не верю вам, – бесцветным голосом проговорила Дженни, а потом с разрывающей сердце искренностью призналась: – Но не сомневаюсь, что вы в это поверили. Только правда в том, что отец никогда не запер бы меня на всю жизнь, не позволив по крайней мере самой сделать выбор.
– Запер бы, и собирался запереть."
"Дженни затрясла головой с такой силой и яростью, что Ройс вдруг понял: она не вынесет этого разоблачения.
– Отец… любит меня. Он не сделал бы этого. И даже не стал бы вам мстить.
Ройс сморщился, чувствуя себя тем самым варваром из-за того, что пытался разбить ее иллюзии.
– Вы совершенно правы. Я… это была ошибка.
Она кивнула:
– Ошибка.
И улыбнулась мягко и счастливо, отчего сердце его чаще забилось, ибо это не походило ни на одну другую подаренную ему прежде улыбку.