То и дело звучали приветствия, обращенные к рыцарям Ройса их приятелями, но хотя эскорт ни разу не остановился, все же потребовался чуть ли не целый час, чтобы проложить путь через долину к западному склону холма. Как и в реальной жизни, шотландцы не позволили себе смешаться с ненавистными англичанами – долина входила в английские владения, но северный холм принадлежал Шотландии. Больше того, западный склон был французской провинцией. Поскольку ее родичи прибыли в Клеймор одними из самых последних, их палатки приткнулись на северном склоне с краю, высоко над другими.
Она оглянулась на раскинувшиеся вокруг «вражеские лагеря», подчинившиеся на время законам мирной жизни. Веками копившаяся ненависть была ненадолго забыта, и все стороны соблюдали древнюю традицию, гарантирующую любому рыцарю беспрепятственный проезд и спокойное проживание в ожидании турнира. Словно читая ее мысли, Стефан, ехавший рядом, сказал:
– Наверно, впервые за многие десятилетия столько людей из трех наших стран пребывают на одной территории и не сражаются за нее.
– И я думала примерно о том же, – с удивлением призналась Дженни.
Хотя он обходился с ней с неизменной любезностью, Дженни чувствовала нарастающую неприязнь Стефана. Она догадывалась, что он считает ее неблагоразумной. Может быть – если бы он, всякий раз попадаясь на глаза Дженни, так мучительно не напоминал ей о Ройсе, – она приложила бы больше стараний установить с ним такие же теплые отношения, как сложились у нее с Годфри, Юстасом и Лайонелом.
Причина сегодняшней доброжелательности Стефана не составляла для Дженни тайны – вчера отец известил ее о своем прибытии, и Бренна вложила собственное послание, которое она, не читая, передала Стефану.
Дженни отослала гонца обратно к отцу, сказав, что сегодня приедет к нему. Ей хотелось попытаться объясниться и извиниться за чересчур пылкое и несправедливое отношение к его намерению отправить ее в монастырь.