Как только она высунулась вместе с Бренной, собираясь уведомить Арика об их желании прогуляться вокруг палатки – лишь это пространство было отведено им теперь для разминки, – в голову ей одновременно пришло два соображения. Первое – что Арик и стражи Черного Волка находятся более чем в двадцати пяти футах, поглощенные в данный момент какой-то стычкой, завязавшейся меж солдатами; и второе – что вдали слева стоит граф, обернувшись и пристально наблюдая за ними.
Если бы Дженни не ведала о наблюдении, она вполне могла бы попробовать удрать вместе с Бренной в лес, но, моментально сообразив, что он поймает их через пару минут, поступила несравненно лучше.
Уловка сработала великолепно. В тот вечер Ройс, Стефан, Арик и Черный Страж собрались для обсуждения намеченного на завтра плана свернуть лагерь и выступить в тридцатимильный марш на северо-восток, к замку Хардин, где армия сможет отдохнуть в ожидании свежего подкрепления из Лондона. Во время обсуждения и последовавшего за ним обеда обращение Ройса Уэстморленда с Дженни стало галантным. И когда все покинули палатку, он обернулся к ней и спокойно сказал:
– Отныне не будет никаких ограничений на ваши свидания с сестрой.
Дженни, опускаясь на кучу шкур, уловила в его интонациях непривычную вежливость и, взглянув на гордое аристократическое лицо, почувствовала весьма ощутимую неловкость, словно он, перестав считать ее своим врагом, просит ответить ему тем же, а она не знает, как к этому относиться.
Она смотрела в бездонные серебряные глаза, и некий инстинкт предупреждал ее, что, предложив мир, он станет опаснее врага, но Дженни отвергла предостережение как не имеющее смысла.
Раскрыв было рот для благодарности, она вдруг замерла. Это смахивало на предательство – благодарить захватчика за снисходительность, прикидываться, что все забыто и они стали… м-м-м… друзьями.