– Если хотите использовать сыр, который в холодной кладовке лежит, то я не знаю, откуда он взялся, – стал объяснять некто за драпировкой, – продукт давно протух, там сверху плесень колосится, как петрушка у бабки на огороде.
– Сгинь! – велел Леонид.
– Во народ, – пробурчал подчиненный, – то иди, то не ходи. То не выкидывай сыр, пригодится, в макароны натрем, никто не допрет, что он сгнил. То недовольны, что сыр помер. Невозможно работать!
– Так что на второе? – решила перевести беседу в другое русло Катя.
– Дзинь-дзинь, – издал айфон, – дзинь-дзинь."
"– Кто тебе постоянно пишет? – не выдержала Ксения. – Странный человек! Видит же, что ответа нет! Зачем настаивать!
– Дома скандал разгорелся, – объяснила я, – холодильник, похоже, рассердился, что ему запретили покупать продукты, заблокировали кредитку, которой он пользовался. Теперь Апполинарий Лучезарович не разрешает стиральной машине использовать порошок. Лишил ее возможности включать автоматическую загрузку моющего средства.
Я перевела дух и объяснила:
– Это имя стиралки, возмутилась. И понятно почему. Апполинарий просто обнаглел! Он не имеет права на такое поведение. Я ответила на сообщения, приказала Апполинарию прекратить ссору. А он пояснил, что ему велели включить самый суровый режим экономии денег. Это предполагает стирку раз в месяц, и не порошком с ароматом апельсинового шоколада, а с хозяйственным мылом!
– Бэ-э-э, – передернулась Катя, – фу! Ненавижу его! Выглядит гадко! Воняет тошнотно!
Я продолжала:
– По этой причине Авдотья Пафнутьевна возмутилась, сама вошла в чат и вежливо попросила меня отменить режим экономии.
Я замолчала. Присутствующие смотрели на меня во все глаза. Первой опомнилась Катя:
– Э… э… э… я пойду на кухню, проверю, что у них там на второе найдется.
– Я с тобой! – быстро сориентировался метрдотель.
Они живо скрылись за занавеской. Ксения засмеялась.