А моя мама не испытывала ни малейшего желания пасти племянницу мужа, у нее было четверо своих детей. Нина Сергеевна уставала, а тут еще Алёна под ногами вертелась, чужой девочке доставались подзатыльники. В школе она сидела на последней парте, получала свои тройки и слышала от учителей:
– Старшая сестра талантливая, трудолюбивая, а ты лентяйка.
Младшая донашивала вещи за Лизой, Алёне редко что-то новое покупали. День рождения, Новый год, Первое мая… Все праздники племяшка отца у нас молча в углу возилась со старой куклой.
– Петька по заграницам со своей бабой раскатывает.
Но устроить Алёну было негде, кроме каморки. В квартире три комнаты. Шестнадцать, одиннадцать, десять метров, кухня пять. В большой жили родители, в самой маленькой я и Настя, в средней два наших брата. Куда Алёну деть?
Глава двадцать девятая
Софья Михайловна положила руки на стол.
– Когда Алёне исполнилось четырнадцать, моя мама взбунтовалась, устроила Петру скандал:
– Вас никогда дома нет, квартира пустая стоит.
На том и порешили. Понимаете?
Я кивнула:
– В четырнадцать лет девочка осталась без надзора.
– Именно так, – согласилась рассказчица, – но она была тихая, просто мышь. Никто не волновался, что Алёна плохое натворит. И вроде ничего не случалось. А потом, через год-другой, когда родители с Елизаветой приехали из очередного турне, отец случайно увидел, как младшая дочь поздно вечером стирает в раковине трусы.