Мама дорогая!.. Я целовалась с Арсением Рустамовичем, и у него на меня встал!
Если мы встретимся с ним снова у моих родителей, то как мы будем смотреть друг другу в глаза?!
И как я буду смотреть на то, как он обнимает свою жену?
Я думала, у них самая настоящая любовь! А выходит, что?.. Нет ничего? Зря я Инге завидовала?
Поворачиваю на бок и, зажав между ног одеяло, крепко зажмуриваюсь. Перед мысленным взором встает красивое лицо Кравцова, его сощуренный тяжелый взгляд и желание в нем.
Черт… моя жизнь уже никогда не станет прежней.
Почему он не узнал меня? Я так сильно изменилась? За год резко повзрослела и похорошела?
Распахнув глаза, резко переворачиваюсь на спину и воспроизвожу в памяти мой сегодняшний образ.
Каблуки, черные колготки, платье выше колена, распущенные волнистые волосы и яркий макияж.
Сегодня я выглядела иначе, чем прошлым летом в доме моих родителей. Я выглядела как женщина, которая ему понравилась.
Схватив телефон с прикроватной тумбочки, тайком лезу на страницу Инги Кравцовой.
Сейчас, разглядывая ее многочисленные фото, чувствую себя воровкой и немного сукой.
Почему он изменяет ей? Он же изменяет?..
Вряд ли сегодня он впервые понял, что у него встает на кого-то, кроме его жены.
Так почему?
Пролистываю ленту ее фото и торможу пальцем на снимке, где она в ядовито-желтом купальнике лежит на белом лежаке на палубе яхты.
Мне до нее как до Луны на лабутенах. На моем лице у меня нет претензий только к глазам. Более или менее устраивают брови и ресницы, а вот невыразительный нос и большой рот на выброс.
«Твои губы созданы для этого» - раздается в голове подхриповатый голос Кравцова.
Жаркая волна, прокатившись по телу, отдается толчком в низу живота.
Бросив последний взгляд на фото его жены, гашу экран и откидываю телефон в сторону.
Этого больше никогда не повторится, но поцелуй этот я буду бережно хранить в шкатулке мой памяти. Даже когда стану совсем старой, когда буду проводить вечера в окружении своих внуков, буду вспоминать, как меня целовал друг моего отца, самый красивый мужчина на свете.
Засыпаю я ближе к трем ночи, и просыпаюсь от настойчивой трели дверного звонка. Разлепив один глаз, смотрю на электронный циферблат, на нем десять утра.