"
"Тем не менее, я стараюсь дышать ровно и заставляю себя вспомнить, что именно здесь поставлено на карту. Это касается не только меня.
На карту поставлена судьба всей моей семьи.
Они слабы, спрятаны и их некому защитить, кроме меня.
— Пожалуйста, не могли бы вы меня тренировать, сэр, — я говорю ясным и решительным голосом.
— Тренировать тебя? — повторяет он. Хотя его тон спокоен, но под поверхностью скрывается что-то пугающее и это косвенно заставляет меня сомневаться в собственных словах. Однако мне удается сохранять хладнокровие.
— Да, сэр.
— Почему?
Ни выражение его лица, ни манера поведения не меняются, но это может быть не так хорошо, как кажется. Тем более, что он ничем не отличается от крепкой стены, стоящей между мной и моей целью.
Хотя его вопрос логичен, найти ответ не так-то просто. Я сомневаюсь, что он из тех, кому нравится, что бы ему целовали задницу. Поэтому, если я скажу, что это потому, что я думаю, что он сильный, он назовет это ерундой. Я не только никогда не видела его в действии, но даже не знаю его имени.
Поэтому я делаю глубокий вдох и говорю прямо.
— Потому что я не хочу быть слабаком, сэр.
— Ты не хочешь быть слабым. Интересно. — обычно это последнее слово сопровождалось ноткой любопытства. Только не с капитаном. Вместо этого его тон покрыт темными краями и мрачным весельем.
Комбинация, которая в лучшем случае кажется странной.
— Это как-то связано с твоими разбитым носом и ртом? — он кивает в направление моего лица.
По какой-то причине это заставляет меня стесняться своего внешнего вида и слабости, которую он, должно быть, увидел в предыдущей сцене. Я хотела бы выкопать яму и похоронить себя в ней, просто чтобы скрыть унижение.
Но опять же, это касается не только меня. Поэтому я медленно киваю.
— У тебя есть голос, используй его, Липовский.
Этот человек... диктатор? Еще не поздно пойти на попятную, не так ли?
Но под его пристальным взглядом я отвечаю:
— Да, сэр!
— Твои сослуживцы загнали тебя в угол, избили и немного встряхнули, поэтому ты решил обратиться за помощью. Насколько я вижу, ты не подходишь для этого места. Для всех будет лучше, если ты соберешь свои вещи и покинешь нас.
Сначала меня охватывает изумление, но затем оно сменяется сильным чувством ярости.