Напоминание о том, что они больше не здесь, чтобы дразнить или называть меня Сашенькой, наполняет мое сердце облаком удушливого дыма.
Я хлопаю себя по груди, борясь с желанием заплакать.
Чем больше я сдерживаюсь, тем сильнее становится клаустрофобия. Ужасные образы проникают в мое сознание.
Я почти чувствую тяжесть тел моих кузенов, накрывающих меня. Звуки «хлоп, хлоп, хлоп» эхом разносятся в воздухе. Испуганные крики, резкий металлический запах крови и в конце концов, то, как они стали тяжелыми.
"Они были такими тяжелыми, что раздавили меня. Я не мог ни дышать, ни говорить. Я не могла…
Пара больших ботинок останавливается передо мной, и я выпрямляюсь, благодарная за то, что отвлеклась. Понятия не имею, почему эти воспоминания поражают меня сейчас сильнее, чем раньше. Какое-то время они бездействовали, но в последнее время вернулись с удвоенной силой.
— Пришло время для утреннего собрания, — объявляет прибывший грубым, неприветливым голосом.
Он лейтенант Виктор.
Я предпочитаю компанию капитана. Нет, не компанию. Он здесь не для того, чтобы быть моим другом. Дело в том, что, если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрала его присутствие, надзор и внимание к деталям. Иногда мне кажется, что он знает о моём прогрессе, моих слабостях и сильных сторонах больше, чем я сама.
Виктор просто груб без всякой причины, и я не думаю, что я понравилась ему с нашей первой встречи той ночью.
— Да, сэр, — отвечаю я вместо того, чтобы спросить, почему капитана здесь нет.
Виктор бы просто смотрел, заставляя меня чувствовать себя ниже, чем грязь под его ботинками, даже за то, что я просто спросила, затем он в конце концов увольнял меня или полностью игнорировал.
Он идет по коридору, и я следую за ним. Ботинки больше не тяжелые, и они не отягощают мои ноги, несмотря на усталость в моих мышцах.
Я жду, пока Виктор выйдет в коридор, прежде чем войти внутрь.