Мои ноги отказываются двигаться, а сердце колотится в таком интенсивном ритме, что я удивляюсь, как оно не вырвалось из грудной клетки и не упало к моим ногам. Невидимые руки сильнее сжимают мое горло, чем дольше я смотрю на лицо мужчины.
Я бы не забыла это, если бы даже попыталась. Я бы не смогла. Вид его круглого лица, плотного телосложения и наполовину лысой головы врезался в мои воспоминания, как будто я видела его вчера. Он был у нас дома за несколько дней до резни. Мой брат и кузены не знали, потому что им было запрещено входить в офис, но я тайком ходила с мамой, когда она приносила им напитки.
Причина, по которой я никогда не могла забыть его лицо, заключается в том, что он проявлял психопатическую незаинтересованность ко всему разговору. Я почти ничего не слышала, потому что мама быстро закрыла дверь и прогнала меня, но я услышала, как дядя Альберт умоляющим тоном просил:
— Еще один шанс.
Я помню, как думала, что такой человек, как он, не даст ни малейшего шанса, о котором просил дядя Альберт, и я была права. Я понятия не имею, насколько он был вовлечен в уничтожение моей семьи, но я точно знаю, что он сыграл в этом определенную роль.
Одну из главных."
"Не случайно, что он был в нашем доме всего за несколько дней до того, как он превратился в кровавую бойню.
Также не случайно, что я увидела его здесь, в лагере спецназа, именно сейчас из всех мест и времени.
Красная пелена застилает мне глаза, и мои мышцы готовятся к действию. Я забыла, зачем вообще сюда забрела. Мое физическое существо медленно отделяется от моего ментального существа, пока только одна мысль не бьется под поверхностью моей кожи.
Убить.
Выстрелить.
Отомстить.
Мужчина двигается вяло, передвигаясь со скоростью черепахи, вероятно, из-за его крупного телосложения. Неодобрительное выражение застыло на его лице. В нем нет ничего от той беспечной холодности, с которой он относился к папе и моим дядям в тот день. Никакой аристократической надменности, которая даже тогда вызывала у меня желание ударить его по лицу.