Целительская магия учителя, конечно, помогла. Но сравниться с тем же Эллехио по этой части Аллатриссиэль не мог. Вот только афишировать то, что Пламенный оставил ему на память, юноше совсем не хотелось. Приходилось справляться с помощью лечебной мази, терпеть и прятать руку от отца.
Цанцюритэль принял бумаги и бросил на него понимающий взгляд.
— Сходи к Эллехио, — снова предложил ему эльф. — Он хороший целитель, не любит Линдереллио и умеет молчать. Элле с удовольствием вылечит твою руку и добавит еще один случай в личную копилку подтверждений того, что Лин — жестокая сволочь.
На губах коллеги играла лёгкая усмешка. Хунта только покачал головой и осторожно поправил рукав мундира. Цанцю потянулся рукой к голове юноши, но тот привычно уклонился. Этот эльфийский жест утешения и сочувствия его раздражал. Терпел подобное он только от Аллатриссиэля, которого боготворил.
В этот момент тот как раз появился на пороге кабинета и поманил коллег за собой:
— Совещание у Главы.
Хунта поднялся из-за стола и вышел вслед за учителем и Цанцю.
Пока они шли по полупустым коридорам, наставник негромко спросил:
— Чем ты все-таки зацепил леди Манкьери, Хунта?
Юноша скривился и покосился по сторонам. Отвечать магистру совсем не хотелось. Но иначе Аллатриссиэль может полезть в голову ученика при удобном случае, а тому этого совсем не хотелось. Соврать другому Серому тоже было проблематично, так что Хунта ограничился лаконичным:
— Был излишне настойчив.
Последнее было чистой правдой. Хунта действительно был уверен, что рассказывать Серебряной Смерти о деталях Райга не будет. Но фраза “если тронешь еще раз хотя бы пальцем” яснее ясного говорила о том, что девушка поделилась с эльфом подробностями произошедшего. Это было неожиданно. А в том, что магистр оставил ожог именно на той руке, которой юноша наносил заклинание, была какая-то злая ирония.
— Мы, эльфы, придерживаемся довольно консервативных взглядов на любовь и брак, — мягко сказал Аллатрисстэль. — В особенности — Линдереллио. К тому же, он трезво оценивает значимость Пламенных для людей. И то, что леди Манкьери отказалась от титула, в его глазах не делает её ровней тебе. Она не девица с улицы.
— Понял, — коротко ответил Хунта и поморщился.