Пусть я и не питала к тетушке Эльзе и дядюшке Риусу теплых чувств, какая-то моя часть переживала и за них. Погибнуть в огне я не пожелала бы и врагу.
«Откуда он взялся, этот огонь? — билось в мыслях, когда я выбегала за распахнувшиеся передо мной золотые врата. — Откуда пожар?»
Гарь. За пределами покрывающего институт купола ее зловоние было повсюду. Перемешалось с горечью сухих листьев и напитало воздух.
Ночное небо окрашивали яркие огненные блики. Ветер приносил едкий запах дыма, от которого слезились глаза и перехватывало дыхание.
Когда выбегала из института, я совершенно не задумывалась о том, как стану добираться до своего квартала. Но мне повезло — на первой же остановке стоял запряженный кокрэнами омнибус, уже готовый отходить. Внутри сидела всего пара человек — мужчина в пенсне, прижимающий к себе портфель, и парнишка лет пятнадцати.
— Все пропало, все, — бормотал он побелевшими губами. — Столько труда, столько сил…
И тут я его вспомнила. В соседнем с нашим квартале располагалась знаменитая на всю округу пекарня, совладельцем которой он являлся. Мы, покупатели, чаще общались с господином Дайтром — вторым владельцем и главным пекарем по совместительству, а этого господина видели редко.
— Простите, — в горле от волнения пересохло, и мой голос прозвучал хрипло. — Что пропало?
— Пекарня горит, — подняв на меня ничего не выражающие глаза, ответил он.
— Пекарня? — эхом повторила я, ощущая, как сковавший изнутри холод усиливается. — Но как? Почему?
— Кто-то поджог склады, — подал голос паренек, взглянув на нас из-под козырька кепки. — Говорят, специально, чтобы, пока все отвлекаются на огонь, тьму в империю впустить… А у меня папаня на складе работает! Сегодня его смена, мне к нему срочно надо! Маманя пускать не хотела, а я все равно поехал, потому что…
Его сбивчивую речь прервало громкое кудахтанье кокрэнов, и в следующий миг омнибус резко встал.
— Дальше не поеду, — бросил извозчик. — За Центральной площадью риах знает что творится!
— Но как же так, любезный? — встрепенулся владелец пекарни.