Кайл кивнул, показывая, что принял информацию к сведению, и с деланым сожалением заметил:
— Как жаль, что меня никогда не интересовало фамильное старье. Хотя, насколько я понимаю, в этом фолианте содержатся записи самого Лосцена?
— Да, — лаконично отозвался Нориан.
Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить, кто такой Лосцен Снэш. Он — один из самых знаменитых фениксов, объединивших легионы собратьев во время «Кровавого света». О нем знал каждый житель империи, его имя воспевали в балладах, а его образ увековечивали в многочисленных монументах.
Единственное, чего я не понимала, — каким образом знаменитый предок Снэшей может быть причастен к аэллине Лейстон. Неужели найденный мною дневник настолько стар, что существует вероятность, будто они оба жили в одно время?"
"Библиотеку мы покинули все вместе, а в бальный зал вернулись порознь. Кайл отыскал леди Вивьер, не успевшую заскучать благодаря вниманию окруживших ее поклонников.
До института мы добирались так же, как и до небесного острова, — на запряженной григаннами карете. Во время взлета, глядя на остающуюся позади резиденцию, я подумала, что, несмотря ни на что, этот вечер был одним из лучших в моей жизни.
— Спасибо, Инида, — невесомо коснувшись моей руки, произнес Нориан.
Непроизвольно вздрогнув, я подняла взгляд и обнаружила, что в его глазах плавится янтарь. Не требовалось спрашивать, за что он меня благодарит, и я просто ответила:
— Не за что…
— Нет, есть, — возразил он. — Шайн часто засиживается в рабочем кабинете допоздна. Зайдем к нему, он обработает раны на ваших ладонях.
Так мы и сделали. Прибыв к институтским вратам, где нас встретил дворецкий корпуса аэллин, пешком отправились в больничное крыло. До меня доходили слухи, что в последнее время фениксы старались не использовать личностный свет для переходов без особых причин. Это уже не удивляло, учитывая, насколько часто в последнее время стали случаться прорывы. Фениксы берегли силы.
Вопреки ожиданиям, дверь приемной оказалась закрыта.