Я не оборачивался, понимая, что могу сорваться.
— Тебе вообще не следовало ее ко мне приводить. Ты не мог не понимать, чем все закончится.
— Конечно, не мог! — сменив тон, бросил Кайл. — Ты подыхал, риах тебя дери! И что я должен был делать, а? Спокойно смотреть, как ты отходишь на тот свет?!
Все-таки обернулся. Глядя на него в упор, задал вопрос, ответ на который мне давно не требовался:
— Разве моя смерть тебя бы расстроила?
Кайл дернулся, как удара. Но уже через несколько мгновений на его лице появилась кривая, словно приклеенная усмешка.
— Больше, чем смерть какой-то девчонки. Пусть даже эта девчонка полна тайн.
И все-таки оборачиваться мне не стоило… Теперь Кайл дернулся от настоящего, прилетевшего ему в челюсть удара. Впечатавшись в стену, он зацепил и едва не снес шкаф, с которого посыпались книги и какие-то реактивы. И я ударил снова, ощущая нестерпимый, разливающийся в груди жар, требующий немедленного выхода. Понимал, что, в сущности, просто вымещаю на Кайле свою бессильную ярость, но удержаться было трудно.
— И это вместо благодарности, — отерев с лица кровь, вновь усмехнулся он.
Наверное, я бы не сдержался снова, не выйди к нам Шайн.
— Нориан! — В его голосе звучали укоризна и усталость, которым уступил место извечный сарказм. — Нужно выяснить отношения — ради Пресветлого, но только не здесь. И не в стенах института, если не хотите, чтобы случившееся этой ночью стало достоянием общественности. Нор, твой брат, между прочим, потратил уйму сил, чтобы все уладить.
Последний вопрос адресовался уже не мне.
— Официально все считают, что я забрал ее среди ночи для допроса, — ответил Кайл. — Якобы она видела у барьера что-то подозрительное.
Я мысленно сосчитал до пяти.
Сделал паузу, досчитал до десяти и, не глядя на Кайла, вошел в смежную комнату. Больничные палаты находились на других этажах, но переводить туда Иду было нельзя.