А когда в них входила, узорный браслет на моей руке едва заметно засветился — видимо, он являлся своего рода пропуском на территорию.
Вблизи институт производил впечатление еще большее, чем издали. Он напоминал настоящий золотой замок, чьи башни, казалось, могли достать до самих небесных островов. Здесь имелось несколько корпусов, в которых с непривычки можно было с легкостью запутаться, если бы леди Нейль подробно не объяснила, где располагается врачебное крыло.
Идя по просторным, наполненным светом и позолотой коридорам, я с трудом заставляла себя сохранять рот закрытым.
Во врачебном крыле обстановка несколько изменилась, утратив изрядную часть помпезности. Здесь было все так же много света, а вот позолоты — меньше.
Приемная, куда я пришла, была пуста, а ведущая в кабинет доктора дверь — приоткрыта.
Кабинет оказался просторным, с большими окнами, из которых открывался вид на сад. Сюда доносилось журчание фонтанов, которое могло бы подействовать на меня успокаивающе… если бы не вид сидящего за столом доктора.
Я ожидала увидеть умудренного жизнью человека средних лет, может даже, пожилого. Но никак не молодого мужчину с насмешливыми, слегка прищуренными глазами, который своей внешностью почти не уступал фениксам.
— Мисс Трэйндж, — в отличие от взгляда, его голос никаких эмоций не выражал, как и лицо. Указав на стоящую в углу ширму, он велел: — Прошу вас снять все украшения, обувь, чулки и платье. Если есть корсет — его снимайте тоже. Если сами не справитесь со шнуровкой платья, можете позвать, я помогу.
Вместо того чтобы идти за ширму, я оставалась стоять на месте, почему-то не в состоянии сделать и шага. В последний раз меня осматривал доктор еще в детстве. Потом, если подхватывала простуду, я лечилась сама. А в школе нас толком не обследовали, подписывая документы о хорошем здоровье чисто формально. Идя сюда, я толком не знала, какой осмотр мне предстоит, но нисколько об этом не переживала.