Даже если по показания — хрен я его сделаю! Ты болен, когда-то умрешь… Только знаешь что? Пошел ты в жопу, Тигран Мирзоев! Мы все умираем, ты хоть срок свой знаешь. И не смей говорить, что наш с тобой ребенок — плохой вариант!
Она кричит мне в лицо, захлебывается словами. Не дышит, кажется, всю душу мне изливает. А всё, что нужно мне — просто прижать её к себе. Почувствовать дрожь и жар тела, вдохнуть аромат.
Потому что у меня в голове — разруха.
Сука.
Мой ребенок.
Мой.
Который тоже может заболеть. Я видел, как сгорел отец.
Сто раз говорить, что «я твой сын, пап, помнишь?» и объяснять, что происходит. Это пиздец как больно, когда видишь страдания родных, когда должен провожать их в последний путь.
И знать, что когда-то пройдешь этот самый путь.
Я уже забываю мелочи, никакой концентрации. Блядь, я забыл, что расстался с Ланой и звонил ей как-то утром, хотел встретиться.
И…
Дальше будет хуже.
При хорошем раскладе доживу до сорока пяти. При хорошем! Максимум, когда в сорок пять я уже буду овощем без мозгов, просто существовать. Никакой цели, желания. Сплошная разруха.
На это должна смотреть Лана? С этим мириться?
Я сам её затащил, сам хотел провести с ней последние года. И при этом чувствую себя последним ублюдком, что поступаю именно так. Вешаю такой груз на маленькую девчонку.
Но блядь.
Лучше бы за мной смотрела.
Чем видела, как угасает её ребенок.
Это…
Сука, как же несправедливо.
И из-за меня. Потому что я не смог довериться сразу, не смог рассказать всё Лане без утаек. Мы были вместе не так долго, я даже к части про жену не дошел. Да и…
С любовницами не делятся такими деталями. Моя болезнь равно крах фирмы. Шли-то ко мне за работой, за моими консультациями. Если в прессу просочится новость о том, что я умираю — ничего не останется. Моя фирма быстро пойдёт ко дну.
И я не мог довериться, никому.
Но Лане… Нужно было бы сказать. Это бы решило большинство проблем, если не все. Сошлись бы на том, что так будет лучше и безопаснее, нашли другой выход.
А теперь — мы попали.
Об этом я и рассказываю Лане. Все свои мысли озвучиваю, и о том, что умираю, и что память теряю, всё, что могу.