Мертвый кролик, живой кролик

Вера стащила с головы платок, который надевала на выезды к подопечным.

– Ой, ты вся седая! – жалостливо всплеснула руками Люда, не пытаясь скрыть злую радость. – Переживаешь сильно, Верочка?

– Невнимательная ты, Людмила. Я уже десять лет как седая."

"Вера плечом отодвинула коллегу, растопырившуюся в дверном проеме, и пошла в приемную.

Сердце колотилось: тук-тук – и провал. Тук-тук – и провал.

Посетители поднялись ей навстречу, и по их хмурым лицам Вера поняла, что хорошего разговора не выйдет.

– Что случилось? – обреченно спросила она.

– Давайте побеседуем в спокойном месте, – предложил Макар.

– Пойдемте в нашу комнату отдыха. Там пока никого…

Сергей Бабкин, войдя, окинул помещение таким взглядом, что Веру затопила злость. Да, отдохнуть здесь не так-то просто. Нет ни кроватей, ни удобных раскладывающихся кресел. Хочешь спать – спи на стуле. Она, между прочим, так и делала. Из нее вышел рекордсмен по засыпанию в самых неподходящих местах. В туалете, прислонившись к стеночке. В маршрутке, стоя, прижавшись к незнакомому прокуренному плечу.

Головой на кухонном столе, под вопли матери. Однажды заснула в прихожей у пациентки: присела на банкетку, чтобы обуться, уткнулась в длинную теплую чужую шубу – и отключилась. А здесь хотя бы тихо и не воняет мочой и лекарствами.

Всю эту гневную тираду Вера собиралась обрушить на частного сыщика, кривившего морду. Но тут Макар Илюшин прикрыл дверь, обернулся к ней и без вступления спросил:

– Как давно вы знаете, что Тамара Григорьевна скрыла от своей семьи письмо Нины?

У Веры подкосились ноги.

Она опустилась на стул, открыла рот, чтобы спросить, откуда им это известно, – и поймала взгляд Сергея. Сыщик смотрел на нее удивленно и неприязненно. Вот почему он кривил физиономию! Не потому, что обстановка показалась ему скудной, а из-за того, что разочаровался в ней, Вере…

– Восемь лет, – неслышно сказала она.

– Сколько?!

– Восемь лет. – Вера вскинула голову. Пусть думают что хотят. – Два года я ни о чем не подозревала. Это правда.

– И как же все вышло на свет божий? – холодно поинтересовался Макар.

– Нина спросила меня, разумно ли, по моему мнению, расходуются ее деньги.

2011 год

Вера не поняла, о чем ее спрашивают.

– Какие еще деньги…

Ей хотелось поскорее уйти.

– Ну, алименты… – Нина, ей-богу, покраснела, произнося это слово.

«Злостная алиментщица», – вылезло из каких-то закоулков памяти.

– Алименты… – без выражения повторила Вера, пытаясь сообразить, что происходит.

– Да.