Где Маша якобы с тобой, Иван, милуется. Наверное, фотошоп. Или как эти все современные штуки зовутся? Я не очень разбираюсь.
Иван моргнул. Стиснул руки в пудовые кулаки.
– Видео, значит?
– Оно. Ага. Нет, понятно, что кто-то подделал. Но разве нашим докажешь? Сам знаешь, как в деревне дела обстоят со слухами. Бедная девочка.
– Дурдом какой-то. В первый раз слышу.
– Так ты не поэтому пришел? – деланно изумился батюшка.
– А? Нет. Нет, конечно. Я понятия не имел…
Покровский поднялся. Пикнул сигналкой, запуская двигатель.
– Уже уходишь? А чего приходил-то?!
– Все потом, отец Алексей. Сейчас что-то делать надо.
– Да что тут сделаешь? Если это видео и дальше будет распространяться, Марии несладко придется. Может, и правильно, что она уезжает.
Шагающий по дорожке Покровский, резко остановился. Оглянулся нервно. Сглотнул. Так что кадык прокатился под дубленой темной-претемной кожей.
– Что значит – уезжает?
– Ну, а что ей здесь делать? Ни работы, ни жилья. Да и жизни ей не дадут, мне ли тебе рассказывать, какие люди жестокие.
– Я что-нибудь придумаю. Что-то же наверняка можно придумать. Где это видео можно глянуть?
– Пока только у Шевцова.
– Леш… – отбросил церемонии Иван. – Там насколько все плохо?
На Покровском лица не было.
– Господь с тобой, Вань. Я ж не смотрел, сам понимаешь…
– Ладно.
– А может, это и не фотошоп вовсе? – удерживая взгляд Ивана, строго поинтересовался святой отец.
– Может… - просипел тот.
– И что? Ты вот так все оставишь?
– Я не знаю, – Иван опять опустился на скамейку, зарываясь в густые волосы пальцами.
– Прикажешь ей одной, что наворотил, расхлебывать?!
– А что я могу сделать?
– Есть один верный способ защитить ее доброе имя.
– Ты с ума сошел? Она жена Игоря!
Отец Алексей вытянул перед собой ноги. Постучал носами стоптанных ботинок, вообще не спеша с ответом, ведь говоря по правде, тот и так висел в воздухе. Жена, не жена, а это никак не помешало Ивану запудрить мозги бедной девочке. И по-хорошему, да. Он обязан был поступить по отношению к ней как честный человек.
– Игорь давно в лучшем мире. А ты, Вань, живой. Да и не венчаны они были.
– Что это меняет? – вспылил Покровский. – Достаточно того, что я… Что он… А, черт! Я пойду…
– К Маше?
– И к ней тоже. Если она действительно решила уехать, надо бы помочь.
На языке святого отца крутилось «дурак». Но, конечно, он не мог сказать ничего такого.