Возмущенно открыла рот, чтобы остановить эту диверсию. И тут меня будто обухом по голове огрело. Да он же ревновал! Просто ревновал, и все. Обалдеть. С ума сойти!
В носу защипало…
– Ну вот. Так лучше, – заявил Покровский, безжалостно ломая стебли роз и запихивая их в корзину. – Да, по документам… Я тут поторопил наших. Ко вторнику обещали выдать новые. Твой лечащий сказал, что больше тебя здесь держать не станут. Будем тебя дома выхаживать."
"– Я думала выйти на работу.
– Ага. Сейчас, – фыркнул Иван.
– Нет. Я правда себя хорошо чувствую…
– Хотя бы неделю посиди, заполошная.
Так и жила до выписки. От визита к визиту. В промежутках меня навещали коллеги. А уж под самую выписку заглянули ученики. Из чата деревни я знала, что для меня и других пострадавших в пожаре открыли сбор средств, но, если честно, даже не предполагала, что мне соберут столько! Конечно, этого не хватило бы даже на первоначальный взнос по ипотеке, но на пару месяцев съема квартиры – вполне.
– А это еще что? – поинтересовался Покровский, кивнув на мешок с вещами, которые для меня собрали неравнодушные. Чего в нем только не было. Одежда, обувь, даже какие-то кастрюли. Иван, впрочем, не проникся. Скорее даже напротив.
– Отдай тем, кто в этом действительно нуждается! Я что, не могу тебе новых трусов купить?!
– Да они же как лучше хотели, Иван Сергеевич…
– Отдай, сказал, Мария! Не нервируй.
– А что за праздник? – послушно нырнула в машину.
– Не тупи. Твое возращение.
– Ой, не надо было!
– Еще как надо. Не так много в нашей жизни поводов для радости, – отрезал Покровский, выезжая с больничной парковки. Я засмотрелась на то, как красиво и уверенно он ведет. Пожар и то, что со мной случилось, очень его встряхнуло.
– Дыру на мне проглядишь, Мария… – усмехнулся свекор, подловив меня за подглядыванием. Я, конечно, поспешила отвернуться, но что толку? Было уже поздно. Все он понял… Смутившись, я в окно пялилась, а он вперед гнал. И вдруг затормозил резко.
– Ч-черт. Прости. Совсем я не подумал.