Мне так легко было ему поверить! Потому что нельзя врать и одновременно с тем смотреть так, будто вывернув наизнанку душу. Почувствовав, как от таранящих меня чувств опять в глазах рассол собирается, запрокинула лицо к потолку. И жалобно прошептала:
– Тогда, может, не будем свет выключать? Пожалуйста… Я не могу так больше.
– Конечно, не будем. Конечно. Как скажешь.
И он, клянусь, во все глаза на меня пялился. Даже когда вылизывал меня там – ни на миг, кажется, не зажмурился. Если только от удовольствия. А потом, когда я на его языке кончила, ласкал мою грудь.
– Идеально, Маш, – и дышал мне шумно в ухо, и, совсем уж себя не сдерживая, стонал.
А потом я у него на груди лежала. Водила пальцами по подтянутому животу, улыбаясь, как безумная. И все не верилось. Что обещанное утро придет. И что мы правда, не вставая с кровати, будем с ним весь день предаваться безделью.
– О чем думаешь? – макушки коснулись губы.
– О том, что нам надо помыться. Хочешь, можем даже вместе принять душ?
Мы этого никогда не делали. Потому что когда все заканчивалось, он практически сразу же уходил. Но теперь ведь… мы вместе?
– Очень хочу. Дай только отдышусь. Старый я для таких марафонов.
– Ты охуенный.
– Воу! Не ожидал я от тебя такого, Мария, – покосился на меня Покровский.
– Почему?
– Ты ж училка, – он откинулся на подушки и беззаботно улыбнулся, закинув за голову руки.
– Мы не в школе, а ты не мой ученик. У меня нет проблем с тем, чтобы называть вещи своими именами, – я села, чтобы попить. Сосок аж горел – так он пялился на мои сиськи. Точно как мальчишка, увидевший их впервые. Заткнув свои комплексы куда подальше, я, как была голой, встала.
– Хочешь? – повернулась к нему лицом. Иван зачарованно кивнул. Я опять отвернулась к столику, налила воды и ему. Поднесла, словно наложница. Опустилась резко на постель – грудь подпрыгнула. Покровский попил, не сводя с меня глаз. Ну и я тоже решила, что могу на него пялиться сколько влезет. Тем более было на что.