– Не думала я, что такой мужик, как Покровский, может переживать о том, что о нем скажут. Считала, у него как-то покрепче с яйцами.
– С яйцами у него все в полном порядке, – истерично рассмеялась я. – А в голове… В голове у него каша! Там, Люб, все смешалось. Вина перед Игорем, стыд за то, что он не может противиться искушению в моем лице, и прочая псевдорелигиозная дремучая шелуха, которой, наверное, забита голова у каждого деревенского.
Я знала, о чем говорила, ведь за последние дни только об этом и думала.
– Каждый день? Вы что, каждый день трахались? Реально? – глаза Любки загорелись недоверием и любопытством.
– Что тебя удивляет?
– В его возрасте… – поцокала та языком.
– Запретный плод сладок. Знаешь, что самое стремное? Понимать, что если бы не это, он бы даже на меня не глянул.
Хорошо поразмыслив, я отчетливо поняла, что если бы мы убрали из уравнения наших недоотношений стигматизацию происходящего, они сошли бы на нет буквально сразу же. Потому что с его стороны это не было любовью.
Потому как видела я его женщин…
Я там и рядом не стояла.
Так что как бы он себя не повел, у нас в любом случае не было бы совместного будущего. Именно осознание этого факта, факта, который всегда был на поверхности, и раздавило меня окончательно. Я была такой дурой, позволяя надежде расслабить мышцы, которые, сколько я себя помню, были настороженно сжаты.
Встала, покачнувшись на небольших каблучках. Ничего не видно было из-за подкативших слез. Любка бросилась меня обнимать. Нашептывать успокаивающие:
– Ну, все! Малыш, это же не конец света. Будет у тебя еще мужик. Да не один. Ты, главное, прекращай выпивать… Да? С Покровского, что ли, пример берешь? Так он тот еще образец для подражания. Плюнь и разотри.
– Веришь, когда с ним была, ни-ни.
– И сколько ты уже саморазрушаешься?
– Неделю? Дней десять, может…
– Ну, зависимости еще не сформировалось. Так что это не проблема. Завязывай, и все. Переключись на что-нибудь.
А на что? Мне ничего не хотелось. Впервые в жизни. Ни-че-го. Даже домой идти. Я хоть и была бы рада гордо швырнуть ключи в виноватую морду свекра, но вряд ли могла себе это позволить. По крайней мере, сейчас.