Метанойя

— Ну, милый мой, — развела руками докторша, — еще бы не болело. Скажите спасибо, что вообще живы остались.

— Так все плохо?

— Мягко говоря. Судите сами: тяжелейшее сотрясение мозга, перелом четырех ребер, отбитые почки и селезенка, выбит правый глаз, перебиты коленные чашечки, и что там еще внутри творится, мы пока точно не определили.

Только сейчас Николай понял, что смотрит одним глазам.

— Я останусь инвалидом?

— Не буду скрывать, — ответила докторша, скорее всего, передвигаться придется на инвалидной коляске.

Это в лучшем случае, если мы не просмотрели каких-то внутренних повреждений.

У Немировича страшно болела голова и он попросил:

— Нельзя ли распорядиться, чтобы мне сделали что-то обезболивающее?

— Распорядиться-то можно, — вздохнула докторша, — да только нет у нас обезболивающих. Еле-еле хватает на операции. Но если есть деньги и кому принести, то я напишу список необходимых лекарств.

— Напишите, — прошептал Николай, хотя знал, что, скорее всего, к нему вообще никто не придет.

Единственного друга, Мишку Старостина, убили в перестрелке с бандитами перед самым его освобождением. А больше у него никого и не было. Родители погибли уже давно, еще до того, как его посадили, а жениться он так и не успел. Да и денег у него не было.

— Хорошо, — сказала врач, — список я принесу.

И вышла из палаты. А Коля лежал, смотрел в давно небеленый потолок одним глазом и жалел о том, что его не убили. Как глупо вообще все в его жизни сложилось! Такое хорошее и многообещающее начало, и такой паршивый конец.

У него болело все — каждая клеточка тела, но больше всего голова. Такое впечатление, что туда засунули железный прут и ворочали им внутри. Временами он проваливался в некое подобие беспамятства, а потом все начиналось сначала. Он очень хотел умереть, поскольку никаких перспектив своего дальнейшего существования не видел. Ни родных, ни близких, а он — колясочный инвалид в стране, в которой и до здоровых людей нет никому никакого дела. А если рассуждать логично, то умереть вовсе не так плохо. Больше не будет болей и проблем, больше вообще ничего не будет. А значит, и некому будет ни о чем жалеть. Николай был атеистом, он не верил в загробное существование и считал, что небытие лучше любого иного варианта. Хватит, уже настрадался он в этой жизни по горло, чтобы еще и после жизни хоть что-то продолжалось, чтобы и там ничего не закончилось. Ну их в баню и с раем своим и с адом. Он лично никакого рая для себя не желает.