Те, кто ломились в дверь, осознав бесполезность криков, решили, наконец, приступить к действиям. Дверь с силой рванули, и Немирович услышал отборный мат. ""Оторвали ручку, — как-то спокойно подумал Николай, — хорошо, что дверь открывается наружу"". И в это время заскрежетало в замочной скважине. Он встал и выстрелил, куда-то в верхний косяк двери, стараясь ни в кого не попасть, а лишь отпугнуть.
— Предупреждаю, всем отойти от двери, иначе я буду стрелять!
За дверью все замерли от неожиданности. И вдруг, в этой тишине раздался властный голос:
— Внимание! Работает спецназ КГБ! Всем лечь на пол и вытянуть руки вперед! В случае невыполнения приказа, спецназ стреляет без предупреждения!
Голос еще раз повторил сказанное и на площадке послышался шум и сдавленные охи.
Николай Вениаминович выдохнул и стал отпирать замки.
Открыв дверь, он увидел прямо перед собой человека, одетого в непривычную пятнистую форму, в странной каске и с маской на лице, оставляющей открытой только глаза и рот.
— Немирович, Николай Вениаминович? — спросил пятнистый.
— Это я, — ответил Николай, показывая удостоверение и глядя на распластавшихся на полу лестничной площадки своих бывших охранников и не зная, кого больше бояться — их или своих спасителей.
— У меня приказ доставить вас в безопасное место. Пожалуйста, возьмите вещи на первое время и документы.
Немирович кивнул и быстро собрал все необходимое: смену нижнего белья, зубную щетку с пастой, бритвенный станок с помазком, деньги, документы. Еще раз окинул взглядом квартиру, подумав: ""Да, недолго же я в ней пожил"" и подошел к двери:
— Я готов.
Пятнистый кивнул, и они вышли на площадку. Николай запер дверь, отметив, что ручка и правда вырвана с мясом, и сунул ключ в карман.
На улице ждал новенький РАФик, в который они и загрузились.
"— Куда едем? — спросил Немирович у старшего. Хотя по внешнему виду бойцы ничем не отличались друг от друга, но этот пятнистый отдавал команды, значит, он и старший.
— В ЦСН КГБ.
Николай откинулся на сиденье и закрыл глаза. Сегодня был очень тяжелый и очень длинный день. Он понимал, что ничего еще не закончилось, но нервы больше не могли выдерживать напряжения и он расслабился. А расслабившись, тут же задремал.