Как на четкой фотографии Маша увидела чудовище, сидящее на корточках и склонившееся над телом мужчины в белом костюме, залитом кровью. Когда фары прорезали темноту, чудовище обернулось, и Маша очень хорошо разглядела его оскаленную морду. В этом воплотившемся кошмаре из самых страшных снов она, ни на секунду не усомнившись, признала Варвару Изюмову. Та была совершенно не похожа на себя, и в то же время ее совершенно невозможно было с кем-то спутать. Это была точно она — девочка из старшего класса и одновременно древнее кровожадное чудовище.
""Это же она его сердце ест"" — совершенно спокойно и отстраненно подумала Маша, проваливаясь в темноту обморока.
* * *— Что было дальше? — невозмутимо спросила Наталья Васильевна, поскольку поверить в сказанное было никак невозможно. Она и не поверила, всякое приходилось слышать на допросах, если все воспринимать всерьез… Вот только непонятно было, зачем Степашина все это сочинила? Или она сама в это верит? Ладно, потом разберемся, надо будет в местный психдиспансер заглянуть, навести о ней справки. Хотя, какой еще психдиспансер? Никто никогда не допустил бы до работы с детьми психически нездорового человека, а Степашина в детсаду всю жизнь работает, сделав карьеру от нянечки до заведующей.
— Да что было… — отрешенно сказала Мария Егоровна, — очнулась я через какое-то время и со всех ног бросилась бежать в детдом. Целый месяц я дрожала, боясь мести от Изюмовой, но, кажется, увлеченная своей жертвой, она меня не заметила. Гульнаре сказала, что ничего подозрительного не увидела, но от дальнейшей слежки отказалась наотрез.