Могла.
Сейчас стою напротив девушки на балконе. Краем глаза на монитор смотрю. Там сын спит.
Мой сын, получается.
Мозги словно через мясорубку пропустили. Фарш и хаос. Чёткой мысли — ни одной. Всё крутится вокруг того, что у меня сын есть.
Мой.
Это — мой.
И тогда, два года и семь месяцев назад… Всё тогда к чертям полетело. Из-за меня. Из-за моей ошибки в расчёте.
— Ты не имеешь права, Дубинин, — в который раз повторяет Мара.
Не имею. Знаю. Морального права никакого нет лезть. Но это — мой сын. Мой ребёнок.
У нас с Марой получилось.
Нет права.
Но юридически — есть. А мы с Марьям — юристы. И оба понимаем, что в случае суда — я выиграю. Я получу опеку. А если она противиться начнёт, так условия лучше будут.
Но я суда не хочу. Без грязных разборок и попыток утопить друг друга. Мирное соглашение — лучший вариант.
— И всё же, Мара, — получаю в ответ очередной злобный взгляд. — Как решать будем?
— Никак, — цедит, обхватывая себя за плечи. Мёрзнет. — Ты…
— Ты замёрзла.
— Кирюша спит. И я не стану его будить из-за разборок с тобой!
— Хорошо. Тогда утром. Ты ведь хотела встречу? Она состоится.
— Я…
— И ты будешь там, Марьям. Придёшь и всё обсудим. У тебя есть время обдумать свои условия. Я не планирую давить или как-то грязно играть. Я просто хочу с сыном познакомиться. Но если ты не появишься… То я буду считать, что ты выбрала судебные тяжбы.
Выбрала. Не пришла.
В офисе Мара не появляется, а я как на иголках. Все встречи отменяю, в кабинет никого не запускаю.
У меня только один посетитель сегодня должен быть, который не появился.
Покачиваюсь на кресле, прикрывая глаза. Это открытое приглашение к войне? Не думал, что Мара так безрассудно поступит. Она умная девочка. Почему глупит?
Я суд выиграю. Легко. Никаких подстав не нужно, всё честно и по закону. И получу даже больше, чем мог бы рассчитывать.
Вот только я не спешу готовить документы. Не тянет этим заниматься. Через суд протаскивать Мару и ребёнка, чтобы своего добиться…
Не уверен, что это хорошо закончится.
И раньше…
Раньше бы я так и поступил. Мне нужно — делаю. И её чувства мало волнуют. Но теперь…
Теперь другое осознать пытаюсь. У неё — мой сын. Мой.
Достаточно теста ДНК для уверенности, но я почему-то не сомневаюсь. Слишком яро Марьям пыталась избавиться от меня. Реагировала. Злилась.
Такую реакцию не сыграешь без повода.