Ее громкие стоны, мои резкие толчки, ее ногти, царапающие мою спину, и мои пальцы, сжимающие ее тело до такой степени, что утром наверняка проявятся синяки. Все это дико заводит, и, когда я чувствую, как она бьется в экстазе, а ее мышцы сжимают мой член внутри нее, в последний раз вхожу в нее, выхожу и изливаюсь на ее плоский животик.
— Не быть нам победителями марафонов, — смеется она, притягивая меня к себе за шею.
— Зато на коротких дистанциях мы были бы победителями, согласись? — пытаюсь успокоить свое бешено бьющееся сердце, но, смотря на обнаженное тело девушки и ее манящий взгляд, успокоиться совсем не получается.
Еще какое-то время мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, смотрим в небо, сожалея, что в черте города почти не видно звезд, разговариваем о всякой ерунде — и ничего конкретного о нашем будущем и отношениях. А потом нехотя все же приводим себя в порядок и идем к лифту.
— Как насчет того, чтобы устроить остановку лифта? — Вжимаю Киру в стену лифта и не отрываю взгляд от ее припухших губ.
— М-м-м, заманчивое предложение, но я все-таки предпочитаю добраться до машины. — Проводит своими пальчиками по джинсам, в том самом месте, где мой член уже готов разорвать ткань.
— Тогда как пожелает дама. — Отстраняюсь от нее и отхожу в другой конец лифта, при этом мы неотрывно смотрим друг на друга, а эта бестия специально проводит язычком по своим пухлым губам, обещая мне рай.
От одной мысли о том, как буду брать ее в салоне авто, от нетерпения у меня дрожат руки, и я перевожу взгляд на табло, чтобы посмотреть, на каком этаже лифт и как долго нам еще находиться в нем.
Как только перед нами распахивается дверца, не сговариваясь, мы хватаемся за руки и быстрым шагом идем к машине.
Я забираюсь на водительское место, жму на педаль газа, срываюсь с места и лечу по ночному городу туда, где можно найти укромный уголок для наших игр. Краем глаза поглядываю на расслабленную Киру и вздрагиваю, когда ее рука дергает ремень и проникает под джинсы.
— Ки-ира, — шиплю, потому что не в силах терпеть. Она поглаживает головку, проводит вдоль моего вздыбленного члена, а я сворачиваю в первый же переулок, еду вдоль старых пятиэтажек и глушу мотор в темном дворе, прямо у каких-то деревьев. — Иди сюда, малыш. — Отодвигаю назад кресло и тяну на себя Киру, пытаясь раздеть ее в тесной машине и не убиться.
Она насаживается на меня, и я позволяю ей вести.