— Что вы там того ребенка мучаете?! Я сейчас вызову полицию и службу опеки! Достали уже! Заткните ему рот!
Несколько раз бьюсь головой в подушку, понимая, что поспать мне сегодня уже не судьба.
Вот вам и прелести жизни в многоквартирном доме. Можно смело сносить к чертовой матери все стены и окна, потому что звукоизоляция напрочь отсутствует. Стены здесь скорее служат в качестве ширмы, чтобы не дай Боже не натолкнуться взглядом на голых соседей.
Иду на кухню и щелкаю кнопку на чайнике. Открываю холодильник в надежде на то, что ночью ко мне забегала добрая фея и забила доверху всякой вкуснятиной, но нет, пустота.
Закрываю холодильник, завариваю травяной чай и сажусь за стол, чтобы начать свою утреннюю трапезу, как вдруг раздаются какие-то громкие голоса и возня со стороны лестничной площадки.
Да, входную дверь тоже можно сносить к чертовой матери.
— Во всем доме установлены бронированные двери, которые были изготовлены в Италии специально по нашему заказу.
А через полгода мы праздновали Новый год большой компанией, и один из чьих-то друзей, который работал на заводе по изготовлению металлопластиковых конструкций, рассказывал, как они весь день по заказу застройщиков (угадайте каких?) клеили наклейки «Made in Italy» на бронированные двери.
Вот вам и настоящие Made in Italy с Молдаванки!
Мышкой крадусь к двери, пытаясь понять, что там происходит. Припадаю к глазку, но ничего, лишь коричневое покрытие соседней двери.
— Левее, Костян, ты что, совсем слепой? — слышу злой мужской голос.
— Я тебе не грузчик, понял? Бля, откос таки зацепили, сорян.
Да это же новые соседи!
Воображение сразу нарисовало двух подкачанных парней. Голубоглазых блондинов с голливудской улыбкой и прекрасным чувством юмора. И, конечно же, холостых!
Как жаль, что у меня есть Вовка (номинально), я бы купила тортик и пошла разведывать обстановку.
Верчусь на пороге, практически слившись с входной дверью в единое целое, и проклинаю того, кто делал планировку этого дома, потому что если соседи справа открывали дверь, то мне из квартиры уже не выйти.
"— Еще сумки — и свободен, — слышу тот же грозный голос и снова припадаю к глазку в надежде хоть что-то разглядеть, но напрасно.
Шаги на лестничной площадке удалялись в сторону лифта, так что их становилось почти неслышно, а я через пыльный глазок ломаю глаза, пялясь на коричневую краску.