Три — и я перестаю контролировать себя.
Кажется, мы использовали половину поз из Камасутры. Алкаш Толик несколько раз стучит чем-то в потолок, призывая к тишине и порядку, но нас не сможет прервать даже торнадо.
— Это было плохой идеей — прийти к тебе, но я не жалею. — Влад переворачивается на спину, пытаясь отдышаться.
Я чувствую себя странно. С одной стороны, я хотела этого, желала настолько сильно, что не могла заткнуть предательские мысли о том, как сосед проникнет ко мне в квартиру и завершит начатое. А с другой — я ничего о нем не знаю, не знаю, есть ли у него девушка или жена, не знаю, где он работает и какие у него планы на мой счет.
Я стараюсь не думать об этом, наслаждаюсь тем, что здесь и сейчас, устраиваюсь поудобней под боком Влада, обхватываю рукой его широкую грудь, закрываю глаза и засыпаю.
А утром просыпаюсь одна. Сначала сомневаюсь, было ли все на самом деле или это просто игры моего разума, но приятное чувство боли между ног, разбросанные по полу маленькие подушечки и боксеры Влада у кровати говорят об обратном.
Представила, как он с голой задницей прыгает по балконам, и рассмеялась. Истинный пример эксгибициониста.
* * *Сегодня я не могу игнорировать Диму. Если вчера мне удавалось весь день сбрасывать его звонки, то сегодня какой-то червячок сомнения, жалости к нему и совести заставил меня вместо красной кнопки нажать на зеленую.
— Да. — Делаю глоток чая, пялясь в окно на прохожих.
— Кира, ну наконец-то! Почему ты не отвечала? Почему я должен звонить твоей матери, чтобы узнать, что с тобой все в порядке? — Кажется, сегодня он не в настроении.
— Занята была, да и что со мной может случиться? С плохими мальчиками дружбу не вожу, по ночам по улицам не хожу, незнакомцев в квартиру не впускаю, — вру, два пункта из трех я точно нарушила за последние несколько дней.
— Очень рад, что твое чувство юмора, как всегда, на высоте, но будь добра, в следующий раз, если я звоню, отвечай.
— Так что случилось в этот раз? Где пожар? — Пытаюсь прикусить язык, но меня, как всегда, несет в разговоре с ним.
Слышу, как Дима тяжело вздыхает. Несколько секунд тишины, и он продолжает свои нотации уже более спокойным и ровным голосом:
— Слушай, у вас там в городе сбежали пятеро заключенных. Опасных заключенных, Кира, поэтому будь осторожна. Не ходи никуда одна и, да, не открывай никому дверь.