Щупальце освободилось и резко отпрянуло, будто ожив, как змея. Существо приподнялось, распрямив тело.
Ломтик тявкнул. Один раз. Громко. С нажимом, как приговор.
Осьминог поднял вверх все щупальца. Покачал ими синхронно, размеренно, как бы говоря: «Понял. Ты главный. Ты — правая лапа. Слушаюсь тебя».
Ломтик удовлетворённо кивнул, не теряя достоинства. Затем, не торопясь, взял жареную утку, которая всё это время лежала рядом, и вгрызся в неё с явным удовольствием.
После хорошей битвы — должна быть хорошая еда.
Таков закон. Ауф.
* * *Когда урок охоты закончился, я отправил горгонышей обратно в Невинск. Хорошего понемножку.
Кровавые Рвачи тоже разобрались со своим отрядом. Правда, у Рвачей было преимущество — выделенные моей гвардией громобои, из которых они первыми открыли атаку по моей ментальной подсказке, а потом уже пошли в ход мечи. Причем капеллан Рома всё никак не мог успокоиться, рвался в «честную драку». Мол, с Демонами они могут сражаться как угодно, а вот против херувимов — ну, это уже другая история, «неэтично».
— Неплохо, — одобряю работу Рвачей, вернее их самих — все живы, и круто.
И тут из стороны деревни доносится окрик, приглушенный туманов:
— Что тут происходит⁈ Кто, вашу за крыло, тут шумит⁈
Из тумана появляется группа вооружённых крестьян. Двигаются осторожно, но уверенно — видимо, не в первый раз им приходится выходить навстречу непонятным звукам.
— Свои, — бросаю, уменьшая плотность тумана волевым усилием. — Я — ваш новый сюзерен. Король Данила.
Вперед выходит, судя по всему, староста — крепкий, с коричневыми крыльями.
— Бескрылый король? — уточняет он с удивлением.
— Именно, — киваю. — Какие-то с этим трудности?
— Да нет, — пожимает он плечами. — Не в крыльях ведь главное дело.
— А в чём тогда?
— А главное, чтобы налоги не задирал и за безопасность нашу стоял, — произносит он, нахмурившись и глянув в сторону, где туман расступился, обнажив несколько тел в форме.
— Представители Небесного Дома, — спокойно отвечаю. — Пришли с канистрами, хотели поджечь деревню. Пришлось объяснить им, что такие вещи здесь не прокатывают. Вон, глянь, сами канистры на земле.
Староста подходит ближе, поднимает одну из ёмкостей, открывает крышку, нюхает.