Мастер скалит клыки:
— Много ты, смотрю, о себе возомнил. Давай один на один, — рычит ракхас, выдвигаясь вперёд. — Покажи, на что годишься!
— Не-а, — протягиваю я с ленцой. — Мне лень что-то кому-то показывать.
И бросаю пси-гранату. Взлетает синий конструкт прямо в зеленый лобешник. Контакт мгновенный: его голова вспыхивает зеленоватым светом, как новогодняя гирлянда, активируя стихийный доспех. Своеобразный ракхасский стихийный доспех, который показывается только в момент удара. В целом, ничего впечатляющего в этом Мастере нет: вся энергия, что он с таким рвением высосал из бедной рощи, уходит моментально, только чтобы не потерять сознание от удара.
Я взмахиваю рукой. Из-под земли взмывает лиана. Один её виток тут же опутывает ногу Мастера, второй — уже переброшен через толстый сук ближайшего дерева. И прежде чем он успевает сообразить, что произошло, его дергает в воздух.
Он отчаянно тянется к ближайшим деревьям, кустам, корням — ко всему, что может дать ему хоть каплю энергии, но тщетно. Расстояние слишком велико. К тому же лиана обмотана поверх штанины, не давая контакта с кожей, а без него вся его жажда поглощения остаётся бесполезной.
— Хватит уже портить местный парк, — хмыкаю я, наблюдая за тем, как он беспомощно извивается.
Недолго любуюсь, как ракхас болтается вниз головой, дёргаясь в бессильных попытках дотянуться до хоть какого-то источника энергии.
— Зачем? — удивлённо спрашивает Настя.
— Потренировать меткость, — пожимаю плечами, будто всё это — рутинное упражнение.
И тут же поднимаю руку. Вслед за движением — импульс. Десяток концентрированных псионических пуль выстреливают. Ракхас, ещё не успевший приземлиться, пронзён в воздухе.
На свету что-то сверкает. Падающее зеркало. Артефакт, что был у него в лапах.
— Змейка, лови, — приказываю по мыслеречи, даже не оборачиваясь."
"Сбоку тут же слышится довольный рык.