Напротив недостроенного коттеджа двухэтажная сауна. Вернее, на первом этаже сауна, на втором — гостевой лофт, в котором я и живу.
Во дворе отпускаю Тару с поводка. Хлопок в ладони и жест «гулять». Падаю на гамак, пока она обходит владения.
На участке осталось несколько огромных сосен. Соседи выкорчевали, а я пожалел. За забором начинается полоса хвойного леса. Смотрю на высокие кроны. Тара азартно и игриво лает на белку, сидящую на ветке у забора.
Хорошую отапливаемую будку ей соображу потом, ближе к осени, а пока… стелю ей старый матрас под навесом.
Ну вот. Я больше не одинок. Практически. Но внутри становится ещё тяжелее, на самом деле. Потому что собака — это здорово. Но это никак не компенсирует одиночество совсем другого рода.
Опять падаю на гамак. Дотягиваюсь до ножа, воткнутого в недалеко стоящий пенёк, выдёргиваю и отточенным движением запускаю в мишень.
Как я только тут себя не развлекал все эти месяцы…
Вытаскиваю телефон, чувствуя облегчение, что наконец-то позволил себе проверить переписку.
Ничего не написала.
Но я до сих пор не заблочен.
Мучаюсь, подбирая строки. Ничего не прёт! Либо слишком жёстко, либо сопливо, либо не в тему. И ловлю себя на том, что уже минут сорок не свожу взгляд с экрана, каждый раз возвращая его, когда гаснет.
Это моя такая клиника, да. Я и дальше буду пялиться. Хоть какая-то ниточка между мной и ей.
Каждый вечер уже несколько дней мы обмениваемся строчками.
Зажмуриваюсь, распахиваю глаза.
Стирает.
Блять… Всё обрушивается вниз.
А потом карандашик снова начинает строчить. С замиранием сердца жду, что она отправит. Но она ничего не отправляет, снова стирая.
Ты издеваешься?! Облизываю пересохшие губы, сжимая горячий от моей ладони телефон.
Ну?..
Карандашик вздрагивает и исчезает.
«Ну как так?!» — двигаются беззвучно мои губы. Нервно тру онемевшее лицо.
Написать самому?
Что?..
Правду? Прямым текстом, без чужой рифмы?
«Прости… сегодня я пустой. Не прёт».
Отправляю.
Прочитано…
«Давай! — уговариваю её про себя. — Ответь тоже своими словами. Давай поговорим! О какой-нибудь лайтовой ерунде. Я не буду тебя пугать и навязчивым тоже не буду. Что угодно напиши!»
Но карандашик больше не двигается.
Жду минут сорок.