Она может упасть в обморок, если я попытаюсь спустить штаны и попрошу приласкать меня хотя бы ладошкой.
Невинная малышка. Понимал же. И все равно, стоило увидеть ее в объятиях этого сопляка, как меня переклинило. Просто башню сорвало от злости. А если бы я отправился ее искать позже? Что бы она ему позволила? Вдруг то же самое, что и мне? Эта мысль вспыхнула бешенством в мыслях и осела желчью на кончике языка. Но хоть возбуждение отступило. Ведь сложно будет скрыть кол в штанах, когда мы отправимся на выход.
Изабель отдышалась и посмотрела на меня более осмысленным взглядом. Щеки пылали, из приоткрытых пухлых губ вырывалось прерывистое дыхание, обнаженные груди приподнимались ему в такт, снова соблазняя розовыми вершинами сосков. Такая красивая, что перехватывало дыхание, и вновь возвращалась резь в паху. Мой любимый сорт вина, пряный, лишающий рассудка, с мятной кислинкой упрямства. Я невероятно хотел ее. И в эти секунды сомневался, что мне хватит одной ночи.
Изабель начинала понимать, что произошло.
— Все в порядке. Не стоит стыдиться своих чувств, — подхватил ее под талию и аккуратно поставил на ноги. — Тебе было хорошо. Остальное не имеет значения.
Изабель не ответила. Она выпрямилась, и начала поправлять одежду, всеми силами стараясь не смотреть в мои глаза.
— Вы разубедились в своих подозрениях?
— Изабель, на ""ты"".
Изабель дернулась от моих слов. Посмотрела зло, со слезами на глазах.
— Я сделал тебе больно? — забеспокоился. Так разошелся, что не контролировал себя? Проклятье.
— Нет, — мотнула она головой, отвернувшись. И направилась в глубь комнаты по направлению к окну.
Она раздвинула шторы и распахнула окна, впуская в помещение ледяной воздух из улицы. Снова не смотрела на меня. А я решительно не понимал, что происходит.
Изабель стояла под потоками морозного ветра и смотрела на ночное небо. Я почти ощущал ее замешательство и страхи. Как и ощутил ее восторг во время танца. И это не нормально. Это плохо. Может, стоит отложить дело? Не получится, время и так поджимает. Ей скоро исполнится двадцать один. И так уже довольно поздно.