Только теперь к тоскливому чувству одиночества, раньше ежедневно его подгрызавшему, присоединилось новое, едва ли выносимое.
Это было осознание того, что пригрел у себя на груди змею.
Холил ее, лелеял, любил без памяти, а она извернулась и ужалила его прямо в горло. Теперь яд предательства струился по венам, причиняя нестерпимую боль.
Раньше Эмиль мог тешить себя надеждами, что когда-то Лора снова появится в его жизни. Теперь же ему эту предательницу и даром не надо. Его буквально тошнило от той, на кого еще недавно готов был молиться.
Стоило Эмилю войти в спальню, перед глазами так и стояла картина того, как Лора развлекалась здесь с доставщиком.
— Надо все это выбросить… — прошипел он себе под нос.
Действовал решительно. Достал пакеты, сложил туда все, что было на постели — простыни, покрывало, подушки. Без сожалений отнес на мусорку.
В спальне на кровати остался лишь голый матрац. Впрочем, его он тоже выбросит и закажет новый.
«Как же адски больно», — морщился он, снова и снова возвращаясь к тому, что тут видел.
Как она могла? После всего, что у нее было с Эмилем. Как совести хватило!
Еще посмела сравнить это с тем, что случилось пять лет назад.
Это, сука, несравнимо!
Что она видела от измен Эмиля? Гребаную эсэмэску, которую можно трактовать как угодно? Трусы, которые он даже не покупал? Разве это можно сравнить с тем, что она притащила в их постель другого мужчину?!
Впрочем, теперь он, кажется, понял, что Лора испытала пять лет назад.
Пусть жена не застала его на ком-то, но наверняка все очень живо представила и пережила ту же гамму эмоций, что и он."
"А ведь он и вправду ни разу не попросил у нее за это прощения.
Придурок…
Все потому, что еще недавно искренне верил в то, что Лора изрядно переборщила с реакцией на его похождения налево.
И сам же чуть не придушил ее, застав с другим.
Потому что это больно! Адски, нестерпимо, невыносимо…
Теперь наконец он понял, почему она пять лет не могла его простить. Он и сам такое не простит даже за пять десятков лет.
Но зачем-то же она снова начала с ним отношения? Значит, все-таки простила?
И если простила, тогда какого хрена так показательно легла под другого в его квартире?
Что-то во всей этой истории не вязалось, и сильно.