Мне она нужна, — Ризотен целует меня в шею. — Ни о чём не думай, Дарина. Просто рассказывай мне обо всём. Мы расставим силки, а когда придёт время, ловушка схлопнется.
Выныриваю из воспоминаний тяжело дыша. Прошла всего пара секунд, Изар всё так же мрачно не сводит с меня глаз.
И как в такой ситуации мне оправдаться?
— Изар, — меня уже уводят, но я поворачиваю голову и смотрю мужу в глаза. — Ты должен мне поверить. Давай поговорим!
— Мы обязательно поговорим, Дарина. Но не здесь и не сейчас.
Меня выводят из башни и ведут по коридорам.
Не представляю, что делать, если не получится убедить Изара. Меня казнят? Или сначала он позволит мне родить, а потом приведёт в исполнение приговор? Я ведь так и не успела сказать.
Надо думать о малыше. Мне нельзя сильно волноваться. Всё будет хорошо.
Ёжусь от сквозняка на лестнице и прошу конвоиров взять с собой тёплые вещи. Мёрзнуть мне тоже нельзя.
В камере деревянная широкая лавка, на которой, видимо, предлагается спать, и ночной горшок. И на этом всё.
Сажусь на краешек лавки, закрываю лицо руками. Надо держаться. И думать о том, как поступить. Прокручиваю в голове то, что скажу Изару. Не верю я, что до него нельзя достучаться, что он ничего ко мне не чувствует и не будет верить.
В душе скребут кошки, а глаза щиплет. Метка на руке начинает жечь и чесаться. А ведь мы так и не выяснили, что это такое. Или это уже не важно, если жена преступница?
Когда приходит служанка, я прошу принести мне помимо всяких бытовых вещей ещё и тетрадь, которую дал Лион. Я только начала читать её, и сейчас она будет как никогда актуальна.
Мне просто необходимо стать сильнее.
В долгом ожидании проходит час. А может, два. Время растягивается, и я не могу точно сказать, как долго здесь сижу. Листаю тетрадь Ника и пытаюсь заставить себя впитать информацию. Понимаю только то, что у меня и у Изара разные ментальные магии.
Надо же… я, кажется, не знала, что Изар тоже может прочесть мысли. Точнее, надавить, влезть, заставить показать эти мысли.