Чувствую, как по спине пробегает холодок.
— А что говорят пациенты?
Она оглядывается, будто проверяя, не слышит ли кто-нибудь:
— Одна бабушка вон, из третьей палат, утверждает, что раньше видела его в другом корпусе… а до этого в реанимации. Хотя её туда не водили.
— И что он там делал?
— Стоял. У окна.
Что-то внутри меня сжимается.
Почему он здесь? И почему, кажется, будто я должна его помнить?
132. Изнанка
Возвращаюсь в палату. Этот мужчина… Что-то в нём до боли знакомо. Ощущение на грани реальности — как вспышка, как тень, мелькающая за краем сознания.
Сажусь на кровать, машинально достаю из тумбочки телефон. Экран загорается мягким голубым светом. Снова смотрю сообщения.
Катя: «Прости».
Одно короткое слово, и оно режет сильнее ножа.
Мне нужна правда.
Пальцы сами находят значок вызова. Вдох. Выдох. Гудки тянутся мучительно долго. Катя не берёт.
Я сжимаю телефон крепче. Может, она спит? Или просто не хочет отвечать?
Ещё один гудок. Пауза. Ладно.
Я убираю телефон. Взгляд скользит по пустой палате.
Тишина. Я провожу ладонью по покрывалу, чувствуя шершавую ткань. Закрываю глаза.
А потом — снова утро. Капельницы, таблетки, белые стены. Всё по кругу.
Время тянется медленно, как густой сироп. Я не помню, сколько прошло дней — три, пять? Неделя?
Каждый день сливается в один: белые простыни, механический голос медсестры, ровный ритм аппарата у изголовья.
Всё повторяется.
Я ем. Пью воду. Отвечаю на вопросы врачей. Живу.
Дима приходит почти каждый день.
Иногда с цветами — слишком яркими, слишком пышными.
— Скучал, — шепчет Дима, осторожно целуя мои пальцы.
Я не убираю руку, но и не отвечаю.
Он говорит, как боялся. Как сидел у моей кровати. Как молился, чтобы я проснулась.
Я смотрю на него — на тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо.
Я ничего к нему не чувствую. Только раздражение и холодную брезгливость.
Но сегодня всё иначе."
"Врач сказал, что скоро меня выпишут. Конечно, «скоро» займёт ещё пару недель, но теперь хотя бы есть срок.
Сегодня я прошла по коридору дальше, чем обычно.
Темноволосый мужчина не просто посмотрел на меня — он замер, будто собирался что-то сказать.
Дима в этот раз вошёл в мою палату без букета, но с сияющим лицом.
— Я уже заказал билеты, — сказал он, ставя коробочку клубники на мою кровать.
— Билеты? — Я поднимаю на него глаза.
— К морю. Ты хотела провести там медовый месяц… Конечно, это будет не медовый месяц. Мы поедем восстанавливаться. Но зато вместе.