— Вы меня ещё и щупать будете? — при этих словах она чуть не заплакала. А я уже решил идти ва-банк, терпению моему тоже есть предел, но орать я всё-таки не буду.
— По перечисленным вами симптомам я подозреваю у вас опухоль кишечника, скорее всего в районе сигмовидной кишки. Если сейчас это не начать исправлять, то жить вам останется недолго.
Во так. Если по-нормальному не получается, то будем действовать жёстко. Зато пациентка выкатила глаза, лицо вытянулось, даже губы побледнели под паровозного цвета помадой.
— Я был прав, в кишечнике опухоль, — сказал я и пациентка побледнела, выпучила глаза ещё сильнее, и словно окаменела. — Могу начать лечение прямо сейчас, начинаем?"
"Женщина от навалившегося страха растеряла всё своё красноречие и самообладание, и молча интенсивно закивала.
— Света, зови Бориса Владимировича. И предупреди пациентов в коридоре, что мы задержим приём. Кому неудобно ожидание, пусть придут завтра.
Глава 11
— Доброе утро! — бодро заявил, входя в кабинет, Борис Владимирович. Потом оценил наши кислые напряжённые мины. — Если оно доброе.
— Доброе утро, Борис Владимирович, — ответил я и состроил идиотское выражение лица с дебильной улыбкой, так чтобы видел только он.
Корсаков ухмыльнулся и бросил взгляд на пациентку, потом снова на меня, как бы спрашивая «это причина?». Я молча кивнул. Он жестом дал понять, что всё понял и приступает к улаживанию сложной ситуации путём введения строптивого пациента в глубокий сон. Когда это произошло, мы со Светой шумно выдохнули.
— Железные у вас нервы, Александра Петрович! — воскликнула Света, качая головой. — Мне её уже давно прибить хотелось.
— Свет, ну человек одинокий, стеснительный, несчастный, больной, ей самой от себя очень тяжело, — улыбнулся я.
— Ага, чтобы и мы себя такими жертвами почувствовали! — хихикнула медсестра. — Железные у вас нервы всё-таки.
— Да никакие они не железные, — хмыкнул я и махнул рукой. — Держался, как мог. Просто если начать реагировать, то разговор завёл бы ещё дальше не туда. А так хоть получилось истины добиться.
— Александр Петрович, — прервал наш диалог Корсаков.