Зверски украденные у меня! У самого Дудаева…
Авторитета.
Но уже в прошлом, наверно.
Меня не остановить. Я верну себе всё, что у меня отняли и восстановлю свое имя.
Я до сих пор не знаю точно кто за всем этим стоит, но работали профессионалы. Не один, явно. Целый коллектив потрудился, чтобы закопать авторитета Дудаева в могилу.
Мы на месте. Паркуем тачки недалеко от дома.
Часть ребят отправляется на разведку. Сжав челюсти, я жду их возвращение. Спустя десять минут они дают сигнал, что всё чисто, можно выдвигаться.
Ворота роскошного особняка распахиваются перед нами. Сколько нас? Четырнадцать. Отряд небольшой, но сильный. Ещё двое долгое время внедрялись в охрану Соловьёва. Они нам и помогли проникнуть внутрь.
Разделавшись с так называемой охраной, мы влетаем в дом.
– Зацени хоромы! – присвистывает Валид, тем самым давит на больное. – Апартаменты, блять, как у Екатерины второй!
– Где он? – рычу, осматривая местность.
Слышу шаги, какой-то скулёж. Оборачиваюсь. Меня жёстко мутит и блевать охота. Я вижу это отродье.
Какой же ублюдок редкостный!
– Шевелись! Кое-кто с тобой побазарить желает!
Двое бойцов под руки тащат Дмитрия Соловьёва. Мне в ноги швыряют. Вот он. Этот миг. На который я молился как на что-то святое. Такой сладкий и приятный. До мурашек. У меня даже почти стал… Что-то такое, напоминающее оргазм, сладкими конвульсиями бежит по телу.
– Ну здравствуй, Соловьёв! – наклоняюсь, презренно прищурившись. Смотрю на него как на дерьмо коровье, морща нос.
Я большой, как шкаф в два метра, эта моль кажется мне такой ущербной. Я чувствую его страх. Я его с удовольствием в себя впитываю. Ноздрями вдыхаю, каждой порой тела, ликуя.
– Что? Т-Тагир? – трясется весь как щенок обоссаный, я его за шею хватаю и стряхиваю.
– Помнишь? Да, гнида! Отвечай!
Швыряю ублюдка на диван. Он как баба ревёт, закрывая лицо руками.
– Охуенно ты здесь устроился! – окидываю взглядом гостиную.
– Н-нет! Безделушка всего лишь, – пытается оправдаться. – Послушай, в-всё не так…
– Рот захлопни! – ствол крепче сжимаю, на недоноска направляю. Рука трясется. Меня всего трясет в диком приступе. – Ты скоро сдохнешь…
Картинки из прошлого вспыхивают перед глазами, затмевают разум. Черным смогом налегают на глаза, до свистящего шума в ушах. Это Лейла кричит.