— Надеюсь, по крайней мере постели мы будем сегодня иметь помягче, чем в прошлую ночь, — сказала Рослин, когда карета остановилась перед небольшой деревенской гостиницей. — Мечта о мягкой перине — единственное, что заставляет меня торопиться в Лондон. Уж об этом Франсес должна позаботиться.
— Это звучит так, будто ты не очень рад встретиться с самая твоя лучшая подруга, которую столько лет не видела.
— Ну что ты, Нетти. Это, конечно, не так. Не совсем так. Мне страшно не терпится увидеть Франсес.
— А если бы ты не давал таких обещаний, нас бы не было теперь здесь. Так? Тогда и нечего плакаться.
— Да, — улыбнулась Рослин. — Правда, помнится, плакался кто-то другой. Все сетовал вчера ночью, что кровать слишком жесткая, что клопов много, и жаловался на страшную усталость.
Нетти фыркнула и вместо ответа подтолкнула спутницу к дверце кареты, которую как раз в этот момент услужливо распахнул кучер. Рослин оперлась на протянутую руку и, перед тем как выйти, еще раз хитро улыбнулась служанке.
«Неужто, Нетти, ты и впрямь стала так стара, что огорчаешься из-за пары проведенных в неудобстве ночей? — подумала она, глядя на Рослин, грациозные движения которой заставили вспомнить, что она почти в два раза старше своей молодой хозяйки.
Но тут служанка поняла вдруг, что Рослин, затеяв шутливую перепалку, просто пыталась отвлечься от мучающих ее мыслей о будущем. Она улыбнулась, покачав головой.
«А ведь это девоньке так нужно сейчас. И пусть постель сегодня будет хоть мягче пуха, а ты скажи, что кровать набита осколками скал.
…Направляющаяся к гостинице Рослин совсем не обратила внимания на паренька лет шестнадцати, который, стоя на табурете, пытался разжечь висящий над дверью фонарь. Но он-то ее, на свое несчастье, заметил.