Мы подготовим для Сола проповедь, в которой он подробно объяснит свою богословскую позицию, и это будет позиция, еще более угодничающая перед евреями, чем у остальных в этой своре евангелистов. И вы сможете разослать эту пленку станциям, с которые мы хотим заключить договоры. Мы сделаем Сола настолько прожидовленным, что сама мысль о его измене для них будет невообразима.
– А вы не боитесь загнать Сола в угол, если сделаете это? – спросил Гарри. – Я имею в виду, что если Сол будет действительно твердо придерживаться стандартной иудо-христианской линии и вдруг переключится, станет петь из другой оперы, то сразу потеряет к себе доверие.
– Сол не собирается переводить стрелки на евреев, – парировал Оскар. – Это сделает Иисус. Кроме того, действительно, не стоит беспокоиться о христианах-фундаменталистах, если вас тревожит идеологическая последовательность. Они, не моргнув глазом, могут спокойно воспринимать самые дикие несуразицы, которые только можно себе представить.
Сол задумчиво погладил свою бороду.
– Я думаю, что смогу написать разумный сценарий того, что вы имеете в виду. Но, по-моему, самым важным для нас сейчас является время. Мы должны получить эфир сейчас, пока я на слуху. Но тогда нам также очень скоро придется вернуть в действие Иисуса. Если же я буду подавать обычную колдвелловскую кашку слишком долго, то потеряю популярность. Мы не сможем постоянно платить за время в эфире, если не удержим простаков на краешке их стульев.
– Вы не очень верите в себя. Колдвелл и остальные удерживают внимание легковерных с помощью той же самой старой каши и загребают сотни миллионов долларов.
– Миллиардов, – поправил Гарри Оскара. – Телевизионный евангелизм – это бизнес объемом больше шести миллиардов долларов.
– Теперь, предположим, что мы действительно подняли наше предприятие на уровень Колдвелла, а зрители пожелают продолжать платить за «кашу». – продолжил Сол. – Мы ничего не знаем о деловой стороне деятельности Колдвелла.