– По правде говоря, довольно хорошие. Обстоятельства дела здесь бесспорны. Телекомпании хотят нарушить ясные, однозначные договоры с вами. Вы можете достоверно утверждать, что потерпите непоправимый ущерб, если они это сделают. Они же едва ли могут сделать подобное заявление. Я имею в виду, телестанции, конечно, не посмеют заявить в суде об ответных мерах евреев против них, если они предоставят вам то, что обязаны согласно договорам. А что еще они могут сказать? Я думаю, что мы получим судебные предписания, если вовремя обратимся за ними.
– Давайте не рассчитывать на нерешительных людей, передумывающих в последнюю минуту. Запрещайте их всех. Если мы сможем выйти в эфир в следующее воскресенье, меня не волнует, насколько разозлятся они на нас после этого.
– Вы знаете, хорошо, что сегодня понедельник, а не пятница, – ответил Билл, наливая себе чашку кофе и готовясь к долгому рабочему вечеру.
Оскар от Билла позвонил Солу и назначил встречу на пять часов. Прежде, чем Оскар смог уехать из офиса Билла, ему позвонила Колин, чтобы сообщить, что им отказали еще четыре телестанции.
В доме Сола и Эмили он перечислил все, что он наметил на следующее воскресенье.
– Мы должны сразить их нашим лучшим выстрелом. Перед этим мы немного поспешили и попали в нынешнюю пробку, но теперь мы должны разгромить их. Мы сможем заставить большинство телестанций позволить нам остаться в эфире, пока действуют наши договоры, и будем использовать любое полученное время как можно с большей пользой. Но это воскресенье – единственное, в котором мы можем быть достаточно уверены. А поскольку мы можем больше не получить возможности для продолжения, нужно использовать немного дзюдо: по возможности нам надо заставить других людей активно действовать за нас.
– Так вы думаете, что настало время для Иисуса призвать верующих в него прекратить посылать их налоговые доллары Израилю в поддержку христоубийц? – догадался Сол.
– Что-то вроде этого, – согласился Оскар.