– Ты шутишь, – ответил Оскар, протягивая руку незнакомому человеку, вошедшему в кабинет Карла. – Все ваши люди в отделе позитивных действий, с которыми я до сих пор имел какие-либо отношения, просто влюблены в пидоров и черномазых.
– Оскар! – охнула Аделаида. Оскар забежал в кабинет Карла специально, чтобы забрать Аделаиду, машина которой была в ремонте, но воспользовался возможностью, чтобы пожаловаться Карлу на новую пачку бланков, которые ему прислали из Пентагона.
Гарри засмеялся, а Карл сказал:
– На прошлой неделе после того, как Гарри услышал новость о Горовице, он на следующий день раздавал сигары в офисе, хотя все остальные приспустили флаги в знак траура.
– Ты тоже? Вопрос Оскара был обращен к Карлу.
– Ради приличий, Оскар, ради приличий. В конце концов, этот тип был главой Комитета вооруженных сил Конгресса, и все наши зарплаты зависели от него.
– Для некоторых людей здесь это было большим, чем соблюдение приличий, – возразил Гарри. – Одно ничтожество в моем отделе, по имени Мак-Ганн, на самом деле прослезился и засопел во время хвалебной речи в память Горовица, которую передавали по местному радио во вторник.
Оскар щелкнул пальцами, кое-что вспомнив:
– Мак-Ганн! Это же имя того человека, который прислал мне в прошлом году лицемерное письмо, когда я не заполнил все пустые места в анкете отдела по борьбе за расовое равноправие.
– Это на него похоже, – ответил Гарри. – Он любит изучать ответы в этих анкетах с лупой в руках, стремясь отыскать малейший признак плохого отношения к мерам правительства, защищающим меньшинства.
– Человек просто старается выполнять свою работу и продвинуться, – заметил Карл. – Он знает то, что здесь требуется для продвижения, и это больше, чем может быть сказано тебе.
– Ты знаешь, что отмочил этот парень? – Карл показал большим пальцем на Гарри и повернулся к Оскару.