– Думаю, мне будет очень трудно думать о ком-то еще, кроме вас.
И как сильно я хочу убить тебя.
– Да? – переспрашивает он, и его голос дрожит от восторга.
– Да, – лепечу я.
Мой голос срывается, когда его рука грубо хватает меня за задницу, еще сильнее прижимая к его широкой груди. Мои мышцы напрягаются до невозможности, и я чувствую, как его член упирается в мой живот. Мои внутренности скручивает отвращение, и клянусь, это будет своего рода торжеством справедливости, если меня сейчас вырвет прямо ему в лицо.
Он вжимается в меня бедрами, и как раз в тот момент, когда я готова сорваться, кто-то громко кашляет у меня за спиной.
Ксавьер отпускает меня, и я отступаю на несколько шагов, сразу же поправляя помятое его лапами платье. Когда я рискую поднять глаза, то вижу Рио, его руки сцеплены за спиной, а на лице – абсолютно нейтральное выражение.
– Прошу прощения за беспокойство, – произносит он, на мгновение наклонив голову. – Мне необходимо сменить повязку на ее спине перед началом мероприятия.
Ксавьер поправляет пиджак, бросая на меня взгляд, на который я отказываюсь отвечать. Чувствую, как горит мое лицо, когда он опускает подбородок, давая понять, что услышал, а затем уходит. Я перевожу взгляд на Рио, и он кивает головой в сторону коридора у кухни, который также ведет в ванную.
Все еще дрожа, я следую за ним, надеясь, что не слишком шатаюсь и не подверну себе лодыжки на этих каблуках.
Войдя в ванную, мы молчим; Рио закрывает за нами дверь. Когда мы остаемся одни, мои плечи немного расслабляются.
Интересно, когда Рио начал внушать мне чувство безопасности?
Но, признаюсь, я благодарна ему. Он ни в коем случае не союзник мне, но – наименьший из всех моих врагов в этом чертовом доме.
– Что за красная комната? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня.
– Комната в задней части дома, заваленная брезентом и всякими пыточными инструментами.
Я сглатываю.
– Там… Фиби и Бетани? – спрашиваю я.
– Да. Туда попадают только те, кто провалил выбраковку.
Моя грудь сжимается, и желудок скручивается. Они делают с ними сейчас невыразимые вещи, и от этого мне становится чертовски плохо.
– Повернись, – командует он.
Я сужаю глаза, не понимая, с чего это он требует, чтобы я повернулась.