Если он ведет себя так, значит, на то есть причины.
И это чертовски меня беспокоит.
Спускаясь по лестнице, я слышу тихие голоса, доносящиеся из гостиной. Рокко стоит на кухне, потягивая воду из стакана, и смотрит на меня своими маленькими глазками-бусинками.
Опускаю голову и сосредотачиваюсь на том, как мои босые ноги ступают по грязному полу. Я вымыла его всего два дня назад, но Рокко и его приятели ведут себя так, будто он усеян осколками стекла, и упорно продолжают ходить по дому в грязных ботинках.
Мой взгляд фокусируется на безупречных следах, которые ведут в гостиную, прямо к двум парам каблуков.
Кто-то аккуратно откашливается, и я наконец-то поднимаю взгляд. И тут же жалею об этом. Я испытываю потрясение от того, кого вижу перед собой, – настолько сильное, что едва не падаю прямо в грязь, оставленную ее каблуками.
Клэр… Я определенно видела ее раньше. Это жена Марка. Сенатора, который пытался похитить меня и которого Зейд зверски убил в ночь «Сатанинских связей».
Я помню, как познакомилась с ней, когда Марк пригласил нас к себе домой на благотворительный вечер. Она была такой хрупкой, сдержанной и казалась такой милой.
Зачем ей объявлять награду за мою голову? Чтобы отомстить за мужа? Должно быть, так и есть. Зейд убил Марка, а теперь она вымещает свою злость на мне, похитив и продав в рабство.
Но Господи, почему она злится? Этот человек явно издевался над ней.
– Здравствуй, Аделин, – приветствует Клэр, улыбаясь мне своими накрашенными губами.
Она выглядит совсем не так, как при нашей первой встрече. Не внешне – у нее по-прежнему идеально накрученные ярко-красные волосы, она красива, хотя и постарела.
Это потому, что она выглядит… счастливой. Она цветет. Не выглядит расстроенной или убитой горем из-за смерти мужа."
"Я в замешательстве и недоумении от неожиданности, поэтому мне требуется пара мгновениий, чтобы поздороваться в ответ.
– Привет, Клэр.
Она сжимает свои руки в черных перчатках и делает шаг ко мне.
– Я знаю: ты, вероятно, очень растеряна, моя дорогая, – начинает она. – И мне ужасно жаль, что ты оказалась в самом центре всего этого. – Она взмахивает рукой, очерчивая «все это» – дом, в котором я сейчас нахожусь в плену.
Притворимся, что меня не стали бы похищать в ином случае.
Я молчу, не зная, как именно должна реагировать на ее слова.
Махнуть рукой и сказать, что, мол, ничего страшного, все в порядке? Речь ведь идет о моей жизни.