Я слышу, как колотится мой пульс, и зрение начинает плыть; я едва не теряю сознание от ужаса. Если он позовет Рокко или Франческу, мне конец. А если они узнают, что Рио помог мне, – ему тоже. Его сестру продадут, а я никогда не выберусь отсюда…
Сосредоточься, мышонок.
Сглотнув, я выпрямлюсь, и решаю, что пока лучше держать рот на замке. У меня нет никаких объяснений.
– Пытаешься сбежать, Алмаз?
Я качаю головой, и мои глаза еще больше расширяются, когда он встает и идет ко мне. Я инстинктивно делаю шаг назад, задевая упавшую бутылку с водой.
– Тогда объясни, какого черта ты делаешь?
Снова качаю головой. Единственное оправдание, которое приходит мне на ум, – что я несу перекусить охране. Но, честно сказать, это слишком смешная отговорка, а последнее, чего я хочу, – насмешить этого человека. Разумеется, он не станет молчать, он всегда был самым громким из них.
Он останавливается, окидывая меня взглядом, и в тот момент, когда я вижу искорку в его темных глазах, я точно понимаю, что этот ублюдок задумал.
– Иди сюда, – зовет он.
Все, что я могу, – снова покачать головой, словно сломанная игрушка, которая только на это и способна.
Тогда он рычит, вскидывает руку и хватает меня за плечо. Я вздрагиваю, когда он притягивает меня к себе, я чувствую запах его немытого тела, сигарет и несвежего дыхания.
– Ты, мать твою, послушаешь, что я тебе говорю, Алмаз, или я позову Рокко, чтобы он присоединился к веселью. Как тебе больше нравится? Я или мы двое? – жестко выплевывает он, тем не менее голоса не повышает.
Слезы жгут мне глаза, и я торопливо киваю, надеясь его успокоить. Наркоманы редко бывают предсказуемы.
– Хорошая девочка, – мурлычет он, ослабляя хватку. – Я хочу, чтобы ты повернулась, спустила штаны и наклонилась. Хочу трахнуть тебя сзади.
Мысли в моей голове бешено мечутся, пока я поворачиваюсь; движения медленные. Я пытаюсь понять, что, черт возьми, теперь собираюсь делать.
Он поторапливает меня:
– Поживее.
– Позвольте мне сначала поставить сумку, – шепчу я дрожащим голосом.
Он хмыкает, но не протестует, и я наклоняюсь, осторожно перехватываю нож и вытаскиваю его, надеясь, что мое тело скрывает мои действия.
– Чертова медлительная сука, – ругается он, нетерпеливо дергая пояс моих штанов, пытаясь сам спустить их вниз.