Ее щека прижимается к моей груди, мокрые пряди волос струятся по моей коже, словно растаявший шоколад, и я знаю, что она чувствует, как мое бешеное сердцебиение отдается рикошетом в ее челюсти.
Мои пальцы погружаются в ее спутанные локоны, и я крепко обхватываю ее второй рукой. Несколько минут мы просто лежим так, переводя дыхание и теряя сознание от каждого прикосновения друг к другу.
В конце концов я уговариваю ее повернуться. Она обнимает колени, а я выдавливаю шампунь на ладони и тщательно намыливаю ее волосы, прогоняя оставшееся напряжение в ее мышцах.
Я рассказываю ей о первом убитом мной человеке, а она – о своем. Девушке по имени Фиби, которая спасла жизнь Адди, а она была вынуждена взамен забрать ее. Она плачет, рассказывая об этой девушке с огненно-оранжевыми волосами, и о страхе, который та носила в себе, за исключением случая, когда поборола его. Ведь в конце концов она воплотила в себе то пламя, которое развевалось вокруг ее плеч.
Я смываю шампунь, и ее слезы убегают в слив вместе с пеной, пока она оплакивает себя, опустив голову от горя.
Затем я выношу ее из ванны и сажаю на тумбу. Она держит рот открытым все то время, пока я чищу ей зубы. Я целую каждую слезинку и напоминаю ей, что она всегда будет носить Фиби в себе и что теперь это пламя принадлежит ей.
Глава 36. Алмаз
– Исчезновение Ксавьера попало в национальные новости, – сообщает мне Дайя по телефону.
– У них есть какие-нибудь предположения по поводу похитителей? – спрашиваю я, массируя мышцы на плече.
После тренировки с Сибби у меня болит все тело, и я почти готова рухнуть на пол и остаться там навсегда. Из меня получилось бы хорошее удобрение, а из моей грудной клетки могли бы прорасти розовые кусты, и тогда я бы стала единым целым с землей.
Зейд за эти мысли, наверное, назвал бы меня излишне драматичной."
"– Все, на что они опираются, – это происшествие в «Уступке». К счастью, ваши лица были скрыты.
– На мне был еще и парик, – добавляю я.
– Они не смогут вас опознать.
– Но ведь ничего не доказать.
– А ей и не нужно. Она контролирует правительство и всех рабочих пчелок, которые его возглавляют. Включая полицию, федералов – всех.
Я жую губу, сильнее разминая больное место на плече.
– Думаешь, лицо Зейда попадет в вечерние новости?
Она на мгновение замолкает.
– Или твое.
Мое сердце обрывается и ухает прямо в желудок.