Я чувствую Зейда за своей спиной раньше, чем слышу его. Он всегда так тихо подкрадывается ко мне.
– Твой отец ведет себя как сволочь, Адди, но она поправится, и тогда он не сможет продолжать прятать ее от тебя, – тихо успокаивает меня Зейд.
А что, если к тому времени он уже вдолбит ей в голову свои взгляды? Убедит, что я недостойна ее, и мама решит, что меня нельзя любить?
И они будут чувствовать это до тех пор, пока я буду с Зейдом.
Как только у меня появляется настоящий шанс наладить отношения с мамой, у меня его отнимают. Словно все мое детство уместилось в один день и теперь меня заставляют переживать его заново.
– Может, тебе лучше оставить меня в покое, – бурчу я.
Проходит несколько мгновений, и он произносит:
– Не хочешь повторить это, мышонок?
Стиснув зубы, я рявкаю:
– Ты должен уйти.
Я сказала маме, что Зейд всегда будет любить меня несмотря ни на что, но именно из-за этой любви она чуть и не погибла. Он сам признал, что Клэр хочет заполучить меня так чертовски сильно из-за него. Из-за того, как много я для него значу.
Принять его любовь было трудно, но я научилась мириться с нею, пока опасности подвергалась только я. Но теперь я уже не знаю, так ли это.
Я не свожу глаз с воды, искрящейся в полуденном свете, но его молчание настолько властное, что воздействует на все пять моих чувств. Шесть, если быть откровенной до конца. Потому что я чувствую, насколько он разгневан.
– Считаешь, что это решит все твои проблемы, да? – усмехается он.
Я разворачиваюсь.
– Может, и решит. Ты можешь прикончить Клэр и всех ее приспешников, а я наконец смогу жить спокойно.
Он вскидывает бровь, и до этого момента его глаза еще никогда не подходили ему так, как сейчас. Один – такой холодный, а второй – настолько полный тьмы. И обе эти опасные части отражают меня.
– Это уже начинает надоедать мне, Аделин.
Я отшатываюсь назад.