Она еще не привыкла к полевым заданиям и, несмотря на все свои способности, все еще нервничает. Бывают дни, когда она пробивает даже мою защиту и опрокидывает меня на спину. Но сейчас она выглядит так, будто вот-вот предстанет перед судьей и ее приговорят к пожизненному заключению или еще какому-нибудь дерьму.
– Ты себя недооцениваешь, Аделин, – лениво потягиваюсь я.
Мои движения расслабленны и медлительны. Так обычно бывает, когда мои руки вот-вот обагрятся кровью.
– Я не недооцениваю, – защищается она.
– Это мои люди, – заканчиваю я."
"Рот Адди складывается в букву «О».
– Ах ты, хитрый пес, – шепчет она, и на ее пухлых губах появляется улыбка.
Карамельные глаза смотрят на меня теперь с веселым блеском.
Когда двое мужчин и их охранники подходят к ступеням, мы замолкаем. Они начинают подниматься, и металл под их весом стонет.
– В конце концов ей придется вернуться в Штаты, – раздраженно бурчит один из них.
Первым в самолет заходит Майкл, и я почти смеюсь, когда он выхватывает из кобуры пистолет и направляет на меня.
Джефф и Гэри следуют за ним, а еще один из моих людей, Барон, идет позади.
– Что здесь происходит? – восклицает Гэри, заметив нас, и оба старика замирают, а потом отступают назад.
Поднимаю руку в приветственном жесте.
– Я пришел, чтобы сдаться, Гэри. Иначе зачем бы еще я здесь был?
– Сдаться? О чем ты вообще говоришь? Кто ты такой?
– Ах, прошу прощения, – произношу я, ухмыляясь.
Смешно, как быстро они бледнеют; их глаза округляются, узнавая мою маску из телевизионного выступления.
Отбросив ее в сторону, я шучу:
– Вам понравилась моя речь? А то я слишком нервничал.
Гэри фыркает, не зная, что ответить. Я поднимаюсь, и они тут же отступают назад. Два неуклюжих идиота натыкаются на Барона, пытаясь увеличить дистанцию между нами, но наемник стоит как кирпичная стена.
Джефф разворачивается к Майклу, и его лицо краснеет.
– Почему ты не стреляешь в него? Стреляй же!
Майкл молчит, и лицо Джеффа становится уже багровым. Майкл опускает пистолет и улыбается.
– Вижу, вы удобно устроились за кулисами, – замечаю я. – Можете громко выкрикивать требования, уверены в том, что никто никогда не узнает, кто вы на самом деле.
– Предаетесь праздности, – добавляет Адди.