Его голова откидывается в сторону, и из горла вырывается еще один стон.
– Пожалуйста, – хрипло шепчет он."
"Его нужно выжать досуха. Но даже тогда я не буду удовлетворен.
– Знаешь, я уже неделю твержу тебе то же самое, – произносит Дайя, и ее голос срывается.
Ее глаза наполняются слезами, и это только разжигает пламя в моей груди. Они с Адди неимоверно близки. А поскольку Адди – моя семья, значит, Дайя тоже моя семья.
Он станет показательным примером, чтобы все вокруг поняли, что их никогда нельзя обижать.
А то, что он сыграл не последнюю роль в похищении моей девочки, только усугубит его участь.
Это… это непростительно. Несовместимо с жизнью.
Люк сглатывает, но какое-то время не может вымолвить ни слова.
– Ничего личного, – хрипит он. – Я делал лишь то, что велел мне Макс.
– Макс сказал тебе вставить в меня свой член? – спрашивает Дайя, ее маленький кулачок сворачивается в тугой комок.
Надеюсь, она им воспользуется. И я бы остановил ее лишь для того, чтобы самому нанести несколько ударов, прежде чем позволить ей оборвать его жалкую жизнь.
– Нет, Дайя, просто… я так по тебе скучал.
Дайя закрывает глаза, сквозь ее ресницы просачивается слеза. Я понятия не имею, были ли у этих двоих отношения после одной ночи, проведенной вместе, но это и не мое дело. Это не имеет значения, потому что, что бы Люк ни украл у Дайи, она собирается вернуть этот должок.
– Я не скучала по тебе, Люк, ты ведь знаешь это, да? – отвечает она, ее взгляд пылает. Он открывает рот, но она не дает ему заговорить.
– Послушай, мне жаль, что я оказался втянут во все это, но ты должна меня понять, Макс сумасшедший.
Я подхожу ближе, и в моих глазах нет ни тени понимания. Люк приходит в еще большее отчаяние.
– Я серьезно, мужик! Если я не сделаю то, что он говорит, он меня грохнет!
– Он сказал тебе обидеть Дайю? Изнасиловать ее?
Его рот беспомощно открывается и закрывается в поисках правильного ответа.
Глаза Дайи прикованы к нему, она выжидательно протягивает ко мне руку. Я, не глядя, беру со стола рядом со мной нож и передаю ей, понимая, о чем именно она просит.
Она не теряет времени даром. Не колеблется ни секунды. Она просто сжимает рукой черную рукоятку, и, когда она поднимает над ним нож, металл блестит в свете ламп столовой. Дайя погружает лезвие в горло Люка.