– Убери своих шавок сейчас же!
– Чего? Каких шавок? Ты что несешь? – недоумение в голосе Сергея звучит слишком убедительно, чтобы сразу поверить – нервы треплет не он.
А уж когда недоумение Кирова сменяется воплями, что я ему не только весь гардероб испоганила, но и всю душу вытрепала, сука неблагодарная… удостоверяюсь, что ошиблась, окончательно и без предупреждения сбрасываю вызов.
Пусть ласковые эпитеты вроде «сука», «дура» и прочего своей ненаглядной бухгалтерше адресует. Не мне.
Именно этот момент выбирает преследователь, чтобы обогнать «сератку», но не умчаться прочь, что было бы прекрасно, а нагло подрезать, с визгом перегородив всю полосу.
– Вот же придурок! – бросаю в сердцах и торопливо выжимаю тормоз.
Моя четырёхколёсная лапочка, чертя протекторами по асфальту, замирает, практически уткнувшись в задний бампер чокнутого идиота, но характерного звука «бум!» не происходит.
Меня потряхивает. Никак не могу поверить, что за один месяц попадаю уже во второе ДТП, причем, не по собственной вине.
Что за черная…"
"Мысль додумать не успеваю. Из грязной темно-коричневой иномарки выпрыгивает молодой переросток и, громко хлопнув дверью, поворачивается ко мне. Глаза увидеть невозможно, он в темных очках, но вся фигура очень четко выражает агрессию.
Следом открывается передняя дверь со стороны пассажира. Оттуда вылезает еще один. Кепка низко опущена, скрывая верхнюю часть лица. Губы искривлены в злой усмешке. Он неторопливо открывает заднюю дверь и за шкирку вытаскивает из салона мою сводную сестрицу.
Картинка настолько шокирует, что я забываю сидеть на месте и выбираюсь из машины.
– Вы что творите? – выкрикиваю, когда парень толкает Алиску в мою сторону.
Та пробегает несколько шагов и останавливается рядом. Тянусь, чтобы ее приобнять и помочь, замечая, как она прячется за волосами и трясется. И не сразу реагирую, когда по лицу прилетает хлесткая пощечина.
Голова откидывается вбок. Приходится отступить на шаг, чтобы не упасть.
– Это тебе, жадная сука, за то, что вечно для меня все жалеешь.
Очки, которые я надеваю, чтобы ездить за рулем, чиркают дужками по виску и отлетают на землю. От удара в ухе звенит. Кожа на щеке горит огнем.
Как во сне касаюсь ее и чувствую под пальцами что-то влажное. Дотрагиваюсь до уголка губ, где щиплет, смотрю на свою ладонь и замечаю кровь.
– Мало тебе, дряни. Если бы могла, убила! Ненавижу! – выплевывает юная родственница, продолжая трястись.